Партизан 1941. Том 2 - Петр Алмазный

— Ты тоже здравствуй, коль не шутишь, — прозвучал спокойный ответ.

— Какие тут шутки. Все серьезно. Привет вот вам привез. И гостинцев немного.

— Это от кого же?

— Сейчас объясню. Да вы бы впустили во двор, что нам через забор-то разговаривать!

— Забор не помеха.

Григорий Петрович цепким взором окинул коня.

— А жеребец-то важный у тебя… Как кличут?

— Дуглас.

Хозяин слегка изогнул бровь:

— Редкое имечко.

— Как у союзников наших, — я пошел ва-банк. — Самолет такой есть. Американский.

Морозов посмотрел очень внимательно.

— Союзники, говоришь… Наши? Ага. Так от кого привет с гостинцами?

— От сослуживца вашего. По Кавалергардскому полку.

— Никак от Трофима Смирнова?

— Его самого.

Взгляд стал еще внимательнее. Григорий Петрович совершенно явно свел в голове какие-то логические ходы. Промолвил:

— Тебя-то самого как звать?

— Егор Крылов.

— Ну, заезжай на постой.

И стал открывать ворота. Дворовый пес для приличия побрехал, но без фанатизма, видя, что у хозяина все под контролем.

А через пять минут я с аппетитом хлебал горячие, из печки щи. Хозяйка — опрятная румяная старушка — расторопно накрыла на стол.

Щи, правда, были постные. Из квашеной капусты. И не по церковному календарю, а по нужде.

— Мясо, землячок, нынче, сам понимаешь… — хозяин извинительно развел руками. — А курей эти паразиты мигом всех сожрали. Проходили тут, танковый батальон ихний. «Матка, курка давай!» — только и слыхать было.

— Точно, точно, — со вздохом подтвердила хозяйка.

Пообедав, приступили к делу. Григорий Петрович ловко свернул самокрутку, задымил.

— Значит, от Степаныча… Ну, можешь не пояснять. Я — ни слова, ни звука. Как там он? Говорят, Сельсовет возглавляет?

Я вновь подивился действенности районно-деревенского телеграфа. И раскрыл карты. Пошел на риск, конечно.

Морозов выслушал очень спокойно.

— Василий, говоришь… Есть такой. Нечаев фамилия. Ну что ж, можно свести вас. Сегодня вечером.

— Погодите, Григорий Петрович. Вот так сразу?

— А чего тянуть? Или у тебя времени пять аршин?

Я усмехнулся:

— Да один-то вряд ли есть.

— Ну вот. Ты не волнуйся, я сперва все проверю. В конспирации разбираемся. Если какое сомнение, то ничего и не будет.

Вечером они пришли. Хозяин привел молодого парня с напряженным веснушчатым лицом. Заметно было, что тот волнуется.

— Знакомьтесь, — предложил хозяин.

Наш с Рексом кентавр здесь впрямую не работал, но интуицию и наблюдательность он во мне обострил, да и уроки двух старших лейтенантов даром не прошли. Мгновенная оценка по мельчайшим деталям моторики, поведения — и вывод: не врет. Похоже, полицай Василий Нечаев действительно стремился выйти на контакт с советским подпольем. По своей инициативе.

Тем не менее, оружие я держал при себе. Наган. В кармане меховой жилетки, выданной мне Яковом Ивановичем.

Василий снял тулуп, остался в шерстяном свитере грубой вязки, подсел к столу. Невольно провел рукой по волосам.

— Ну, излагай, — спокойно сказал я.

Он кивнул. Глаза блуждали.

— Значит, так…

Успел сказать он только это. На дворе неистово залаял пес, и я заметил, как напрягся хозяин:

— Кто это там еще?

Взвизгнули петли входной двери, по сеням гулко протопали твердые шаги, распахнулась дверь внутренняя.

В комнату шагнул здоровенный мужик. На правом рукаве тулупа была белая повязка.

Глава 24

У него было красное с мороза, грубое лицо с маленькими глазками.

— Здорово, Петрович, — хрипло произнес он.

По избе пронесся запах самогонного перегара.

Василий побледнел, растерялся. Для него это был сюрприз.

Обе мои руки лежали на столе, и я себя удержал от резких движений.

— Васька! — рявкнул полицай и загоготал. — А ты чего ушел-то?

— Да у меня дела… — пробормотал Нечаев. — Я… Да вот к Григорию Иванычу зайти надо было.

— Ну и дурак, — отрезал незваный гость. — А мы того… конфисковали.

Он щелкнул себя по горлу, вновь хохотнул — и осекся. Похоже, только сейчас с пьяных глаз заметил меня.

— А это…

— А это племянник мой, — спокойно сказал Морозов. — Двоюродной сестры сын. Из деревни приехал, гостинцы привез.

Я коротко кивнул. Руки по-прежнему лежали на столе. Мозг анализировал ситуацию.

На провокацию не похоже. В самом деле похоже на пьяного дурака. Но посмотрим. Главное — спокойствие.

Полицай внимательно в меня всмотрелся. Не знаю ход его мыслей, но произнес он вдруг следующее:

— Го-остинцы, говоришь?..

Я смекнул, куда он клонит, но Григорий Петрович соображал не хуже. Словно у волшебника, из ниоткуда появилась у него в руке бутыль с мутной жидкостью.

— Тебе тоже гостинец, тезка, — сказал хозяин, вручая гостю этот сосуд.

Отказа не последовало. Даже растрогался:

— Ну, спасибо, Петрович… Да! Я чего пришел-то. Васька, тебе завтра на дежурство. В патруль. Велели передать.

Тут Василий, прежде пришибленный, ожил:

— Это как? — запротестовал он. — Да я вчера только в карауле был! И опять на дежурство⁈

— Ничего не знаю, — замотал головой предатель. — Мне замначальника сказал. — Передай, говорит, Нечаеву… А если хочешь, сам найди его. Он тебя причешет! А я побежал.

Бутылка, видно, завладела его мыслями. Григорий Петрович сработал точно.

— Не забудь! — напомнил полицай Василию и ретировался. Пес вновь проводил его сердитым лаем.

Тут-то я ощутил, как по спине побежал ручеек пота. И руки будто онемели. Украдкой шевельнул пальцами левой. Нормально. Слава Богу.

Василия от стресса всего перевернуло. Он заговорил от души:

— Н-ну, товарищи… Я думал — гроб. Уже думал — ухват вон схватить, да Гришку по башке. Хоть он и здоровый, сволочь, как бык. А уж дальше думать, чего там, да как…

Для меня это тоже стало уроком выдержки. Жестоким. Болтать об этом я не стал, конечно, но выводы сделал.

И сразу пошел деловой разговор. Прежде всего я поинтересовался, кто этот подонок Гришка. Оказалось — родился говном, и жил говном, чего и следовало ожидать. И папаша такой же был, что за копейку удавится. Снега зимой не выпросишь. А Гришка до войны был каким-то заготовителем, экспедитором, что ли. То есть всегда норовил работать поменьше, а денег хапнуть побольше… Почему не призвали? Да просто не успели. Неразбериха. Война ведь пришла на Псковщину почти сразу. Кого-то успели мобилизовать, кого-то нет. Этот как-то увильнул. Зато когда пришли оккупанты, сразу побежал к ним в холуи.