Партизан 1941. Том 2 - Петр Алмазный

«Нашел?» — прилетело от Рекса.

«Нашел», — твердо сказал я.

С первого взгляда я понял, что нашел сокровище. Наш рейд был не зря! Этим бумагам цены нет… Ну, ладно, скажем поскромнее: цена, допустим, есть. Но очень высокая. Очень.

Я даже не стал вчитываться в документы. И так ясно.

— Тебя как зовут? — сурово обратился я шоферу-полицаю.

— Са… Сашка.

— Александр, стало быть. Машина твоя где?

— Да тут стоит. Если стрельбой ее не разнесли.

— Какая машина?

— Да «Эмка» самая обычная…

— Понял. Ребята, — окликнул я своих, — постерегите этого.

А сам пустился к Городкову.

Тому уже оказали первую помощь. Крови он потерял немало, но прямой угрозы для жизни не было. Я доложил ему, показал портфель. Он пролистал бумаги — и по лицу его я понял, что не ошибся.

— Мать честная, — потрясенно пробормотал старший лейтенант. — Да тут же такие данные…

— Мне тоже так показалось, — скромно сказал я.

— Это надо срочно в бригаду, — объявил Городков, все еще просматривая бумаги. — Да и вообще пора отходить. Это же у нас разведка боем была…

А у меня уже готов был план, который я сразу изложил.

— Дельно, — признал старлей. — Действуем.

Мы сочли, что этот самый Сашка вину искупил ценными сведениями. Теперь — его за руль, и помчались в бригаду с портфелем. А наши под командованием Самсонова собирают наших раненых, убитых, отступают обозным порядком.

Так и сделали. «Эмку» несколько пуль зацепили, но не критично. Пробили стекла, салон. Ехать можно.

— Пока будем считать, жизнь заслужил, — строго сказал я водиле. — А дальше видно будет. Как себя покажешь.

— Да я…

— Без слов. Твоя задача — дело делать.

На «Эмке» поехали четыре человека и одна собака: шофер, я, Городков и еще один боец из НКВД, прилетевший последним рейсом. НКВД-шники расположились на заднем сиденье, старлей вытянул перебинтованную раненую ногу, портфель крепко держал в руках. Мы с Рексом теснились на переднем.

Трясло и мотало немилосердно, Городков терпел, стиснув зубы. Я держал водилу под прицелом, видел, что он изредка косится на мой ствол. Конечно, сам бы по себе этот тип не рискнул ничего сделать, но случись что, наткнись мы на немцев или полицаев — не ручаюсь. Вполне мог обратно к ним перекинуться.

Я постарался довести до него последствия этого:

— Если наткнемся на противника, и ты обратно продашь — пуля сразу же. Вник?

— Да вы что, — испуганно забормотал тот, — да я же искупил, и еще готов искупить…

— То-то же, — внушительно молвил я. — Не будь дураком.

Он еще раз с опаской покосился на ствол ППД, но промолчал.

А ехал он очень хорошо, уверенно — это надо признать. Быстро, но не отчаянно, умело притормаживая на ухабах и колдобинах. Соображал, что везет раненого. Скорость и аккуратность в нужной пропорции. А тряска — куда же от нее денешься… Рекс стоически переносил технические запахи: бензина, машинного масла — хотя я безошибочно ловил его отвращение.

Так и доехали. Правда, на последних каплях бензина. Мотор заглох на околице Шарово. Но это были пустяки. Я побежал за подмогой — и первый, кто мне из руководства попался на глаза, был Яков Иваныч Масленкин. Он мигом все организовал. Ребята вручную дотолкали машину до медпункта.

Мы с Рексом не отошли от здания, пока доктор Тарасов извлекал пулю, обрабатывал рану и так далее… Порядком замерзли, но держались.

Но вот заметно уставший, осунувшийся доктор появился на крыльце. Нашел силы улыбнуться:

— Ждете, верные друзья? Ну, обрадую вас. Все в порядке! С месяц пролежит наш пациент, а вообще-то ничего опасного. Бог даст, процесс заживления пойдет хорошо, тогда и вовсе без последствий…

В целом, так и завершился наш успешный рейд. Гужевой транспорт прибывал постепенно, и в целом все прошло неплохо. Один тяжелораненый умер в дороге, но и шансов у него практически не было. Ранен он был даже не тяжело, а смертельно. Разумеется, бросать раненого не стали, однако довезти до медсанчасти было уже нереально.

В бумагах полицейского начальника оказались не только структура полицейского управления с указаниями опорных пунктов и подразделений, но главное — совершенно секретный список тайной агентуры. Тех предателей, кто формально таковыми не является. Якобы просто советские граждане, проживающие на оккупированной территории. А на самом деле — глаза и уши вражеских спецслужб, выискивающие патриотов, деятелей Сопротивления и сдающие их немцам… И вообще, в документах содержалась масса полезной нам информации.

После этого мне показалось, что дни побежали заметно быстрее. Городков действительно оправился, через месяц встал на ноги. К этому времени уже повеяло весной, начиналась распутица, которая нам на пользу. Особо активных боевых действий мы, правда, не вели, зато и немцам до нас стало не добраться. Пользуясь этим, командование бригады плотно взялось за боевую подготовку. Слаживание подразделений, стрельбы, физподготовка, приемы рукопашного боя, ориентирование на местности, инженерная подготовка — окапывание, сооружение укрытий… Служба Василия Михайловича освоила изготовление зажигательных смесей — «коктейлей Молотова» в просторечии. Всем этим занимались без дураков, на самом деле превращая партизанскую команду в полноценное воинское соединение.

Ну, а у нас — в службе разведки и контрразведки текла своя жизнь. Добытые документы переправили в Москву, сняв предварительно копии. Разведгруппы отправляли на задания, ставя целью ликвидацию выявленных тайных пособников врага. Узлы этой предательской сеть мы скрупулезно отрабатывали… Разумеется, мы не могли одномоментно ликвидировать всех или хотя бы большинство: у нас попросту не было столько сил и средств для этого. А если заниматься этим постепенно, устраняя сперва одного, потом другого — то на третьем-четвертом мы бы, конечно, вызвали беспокойство немецкой контрразведки. Поэтому мы поступили хитрее: через своих людей постарались распространить информацию по населенным пунктам. Чтобы жители такой-то деревни знали: такой-то их односельчанин — изменник. А дальше пусть либо устраняют его, либо не делятся с ним ничем, либо еще лучше: сливают дезинформацию. Одним словом, у нас возникла возможность вести долгую игру с противником. А особый интерес представляла, естественно, сеть тайных осведомителей в самом Пскове. Используя ее, наши органы могли организовать очень эффективные мероприятия по введению врага в заблуждение…

Впрочем, это уже высокие сферы. Мне пока об этом думать было рановато. Не своем уровне дел хватало.

Шли дни, месяцы, пришла весна. Мы предприняли несколько больших вылазок, уничтожая опорные пункты и