Партизан 1941. Том 2 - Петр Алмазный

И не один я, прочие соратники сумели открыть сокрушительный огонь, чтобы противнику и головы было не поднять. И подавили, и наши ребята хлынули на крыльцо, и в окна, иные падали, скошенные вражеским огнем, иные врывались в здание, и я тоже рванул было вперед…

«Хозяин! Хозяин! Уходит! Глянь!..»

И я увидел, как по снегам вправо что есть сил прет дородный мужик в добротных тулупе и кожаной шапке, в меховых бурках по колено.

Так и пронзила мысль: да это ж он наверняка и есть! Тот самый!

«Рекс, взять! — беззвучно заорал я. — Не дай уйти!»

И Рекс темной молнией метнулся в погоню. Я рванул следом, но такой скорости развить не мог.

Бегущий оглянулся и понял, что Рекс настигает его. Тогда в его правой руке возник пистолет.

Глава 25

«Рекс, вправо!» — отчаянно крикнул я. Пес вмиг вильнул вправо, деблокируя плоскость стрельбы.

Я немедля дал очередь по ногам бегущего — и он повалился в снег. Но пистолет не выпустил.

«Рекс, зайди по дуге!» — и Рекс начал забегание справа, а я бросился напрямую, держа автомат наизготовку.

Бой пылал и гремел по-прежнему. Но главное — взять этого типа. Я уже не сомневался, что это и есть тот, за кем наша охота.

Он бросил на меня взгляд, полный отчаяния и злобы — взгляд-убийца, только лишенный убийственной силы. И тут же слева раздался выкрик Мишки:

— Егор, берем этого! Я подстрахую.

Во взгляде врага злоба исчезла, осталось лишь отчаяние. Понял: не уйти. Возьмут. Тогда он ткнул ствол пистолета в висок и без колебаний нажал на спуск.

— Стой! — нелепо заорал Мишка.

Поздно. Голову самоубийцы откинуло влево, рука с пистолетом упала на снег.

Я мысленно взвыл так, что Рекс перепугался:

«Хозяин⁈»

«Эх, брат… Упустили».

«И что теперь?»

«Теперь…»

Теперь надо было добить очаги сопротивления. И постараться взять «языков», приехавших из Пскова. Может, хоть они что-то знают?

Мысль воплотилась в приказе:

«Рекс, на месте! А лучше спрячься, чтобы не зацепило. Вон туда, за сарай. Видишь?»

«Вижу».

А вслух:

— Миша, за мной!

И бросился к зданию.

Первый, кто мне попался на глаза, был Городков. Раненый. Сидел, привалясь к торцевой стене дома, кривясь от боли. У левой ноги на снегу расплывалось кровавое пятно.

— Товарищ старший лейтенант! — бросился я к нему.

— Потом, — поморщился он. — Похоже, подавили их?

Я мгновенно вслушался:

— Не совсем. Но давим.

— Слушай! Надо живым этого взять. Кровь из носу! Я… видишь, какая холера приключилась. Где Колесов?

Партизан Колесов до войны работал в Шарово в фельдшерском пункте на подхвате. Медицинского образования не имел, но какими-то азами на практике овладел. В экспедицию он и отправился за медика.

И оказался тут как тут.

— Товарищ старший лейтенант, давайте займусь!

А я бросился в бой.

Не стал говорить Городкову, что главный объект нашей охоты уже труп. Большего огорчения представить трудно. Но есть шанс взять хоть кого-то. Получить хоть какую-то информацию. Уж это надо не упустить!

Руководителем экспедиции был Самсонов. Он задачу понимал, конечно не хуже моего. Я услышал его зычную команду:

— Сдавайся! Вы окружены! Кто хочет жить — бросай оружие, руки вверх!

Это была, конечно, тактика психологического давления. Но она работала. Вносила разброд в уже расшатанные ряды противника. Плюс огневое воздействие — оно никуда не делось. Плюс моральное превосходство. Враг дрогнул окончательно.

— Немцев бей! — заорал я. — Предателей в плен. Кто из Пскова с начальником приехал⁈

На добивание остатков сопротивления ушло еще минут пять. Все! Бой кончился. Началась работа контрразведки.

Я зашел в здание. В коридоре валялись убитые, стонали раненые. И я не заметил, как рядом очутился Рекс.

«Хозяин! — услыхал я от него. — Вон тот особенно боится. Прямо трясется от страха. Я чую».

«Это какой?»

«Да вон тот».

Мы с Рексом научились понимать друг друга даже без жестов и взглядов. Я сразу понял, что он имеет в виду рослого светловолосого парня в тулупе и без шапки. Тот сидел на полу, съежившись, держа руки за головой — так ему велел один из наших ребят, с воинственным видом прохаживавшийся по коридору.

И верно — заметно было, что этот пленный особенно боялся. Моя-то интуиция это ловила точно.

Значит, его и будем колоть.

Я мгновенно выработал тактику допроса: сперва «злой» следователь, потом «добрый» — оба в моем лице.

И я шагнул к пленному:

— Ты кто? Сидеть!

Последнее я рявкнул, потому что парень суетливо попытался встать.

— Как… кто? — очумел он.

— Фамилия?

— Те… Теплов фамилия…

— Ты из Пскова?

— Д-да…

Я испытал облегчение.

— С начальством приехал?

— Ну да. Я же шофер! — он зачем-то показал руками, как крутит баранку. Для убедительности, видно. — Забрали, за руль посадили… А я чего могу поделать? Заставили…

— Заставили? — нехорошо прищурился я и как бы невзначай сдвинул автомат в боевое положение. — А ты, поди, и рад? Стрелять не надо, вроде как чистенький. Рули себе, и ладно. Паек идет… Чудо, а не жизнь, а? Только немцам служи. Ползай под ними, как червяк. Так, что ли?

Пленник затрепетал, чувствуя грозовую иронию в моих словах.

— Да нет… Да это… Я же ничего…

— Как это — ничего? — я постарался изумиться. — Как ничего? Да ты уже себе на расстрел перед строем заработал! Ты что, это не понимаешь⁈

Ужас нарисовался на лице пленного.

— Я… Я готов оправдать… Как расстрел? Я не виноват! Заставили, под дулом пистолета…

«Хозяин, он готов», — подсказал Рекс.

Я и сам почувствовал, что пора переключать эмоции.

— Оправдать, говоришь? Ладно. Зачем сюда приехали? Готовить операцию против партизан? Вообще, говори, что знаешь!

По лицу прошлась смесь радости и страха:

— Да я не знаю ничего! Откуда мне положено⁈ Зато другое знаю — у него портфель. Там в документах все. Черный, кожаный!

Ни черного портфеля, никакого другого при самоубийце не было — это точно.

— А где портфель этот?

— Да в комнате, наверное… Где мы были.

— Показывай.

Водила охотно припустил в одну из комнат:

— Вот тут… Да вот он!

Точно. На одном из стульев стоял черный кожаный портфель. Я заглянул