Мясо 3: Совершенно новые истории из мира боли и безумия - Торстен Экстер

* * *

И все же я оказался здесь, двадцать лет спустя.

Я стал Великим Стефано, и я ненавидел это место.

Причина, по которой я здесь очутился, проста: я был ловким жуликом, который, правда, умел только одно - лить людям в уши то, что им хотелось услышать. С таким подходом я, наверное, стал бы и неплохим продавцом машин, но рано или поздно все бы поняли, что я расписываю все в золотых красках, а на деле втюхиваю дерьмо.

Какой-нибудь Штефан Ландгреф мог торговать авто, чтобы потом местные с вилами гнали его из города. Великий же Стефано переезжал из города в город, окруженный аурой блеска и могущества. Примерно так я все это себе и представлял, когда съезжал с квартиры и присоединялся к цирку "Фонтано".

Сюда попадают все, кто в общем-то ничего не умеет. Свое шоу мне дали быстро.

Великий Стефано - больше, чем ясновидящий! Он видит ваши тайны и ваше будущее. Он заглядывает вам в душу!

Такими словами дешевый плакат зазывал на мое представление. Все было очень просто. Я всегда был хорошим наблюдателем, почти профайлером. Рассматривая кого-нибудь, я по одной только внешности и жестам понимал, с кем имею дело. Пухлый мужик лет тридцати пяти, со стрелками на брюках, в вязаной жилетке поверх накрахмаленной рубашки, в компании женщины под пятьдесят - ясно, безвольный маменькин сынок, все еще живущий с ней. Вся его жизнь расписана по минутам. Он делает, что ему скажут, по-другому не умеет. Скажешь правильные слова такой эмоциональной бомбе - и его мамочке станет очень невесело.

Или вот, например, еще один тип - менеджер, который между двумя встречами дал затащить себя в цирк своей возлюбленной. В течение всего представления он только и делал, что пялился в смартфон, ни на что вокруг не глядя. Его подружке легко можно впарить, что она несчастна и чувствует себя заброшенной. А над его тщательно уложенными волосами висел дамоклов меч выгорания. Легкотня для меня.

Люди бессознательно выставляли напоказ свои самые тайные слабости, а я неплохо на этом зарабатывал.

* * *

Я вышел из своего вонючего фургона и на ходу застегнул пошлую блестящую рубаху. Выход через пятнадцать минут. И все же я не торопился. Публику я уже заранее просканировал, пока Клаудия показывала свой номер с собаками. Одна из немногих сотрудниц здесь, кто на самом деле способен на нечто путное в плане развлечения. Клаудии было за сорок, и со своими собаками - великолепно обученными мопсами - она каждый вечер смешила зрителей. Я никогда не думал, что этих забавных малышей можно дрессировать, но Клаудия умела - скорее всего, благодаря своей энергичной, но при этом сердечной манере. Если честно, внешне она тоже была настоящей зажигалкой, но мне бы и в голову не пришло затащить ее в постель. Если я и испытывал к кому-то хоть каплю симпатии - только к Клаудии.

Совсем иначе обстояло с Вероникой, той самой, из дуэта воздушных гимнастов: типичная псевдоинтеллектуалка. Все может, все знает, все уже видела, читала и испытала. И все равно ее угораздило пристроиться только в цирк. Якобы по страсти. Ну-ну. Кому другому расскажи. На редкость тупое создание, но сложена как порнозвезда. В первый же вечер я пялился во все доступные щели ее костюма, пока она разминалась. От моей эрекции она меня избавила часом позже, сделав минет на парковке. И потом я иногда пользовался ею, когда хотелось. Жизнь циркового урода не давала большого выбора, и я каждый раз благодарил бога или кого там еще за эту сексуальную тупую шлюху.

По пути к главному шатру я наткнулся на Луку Фонтано - все тот же директор, что и двадцать лет назад: все такой же жирный, все такой же потливый, вдобавок пьяный в стельку. Он лишь небрежно кивнул мне и исчез в своем фургончике. У него тоже было еще время до следующего объявления. Я мог наглядно представить, на что он его потратит.

Мне плевать - лишь бы переводил деньги вовремя. В общем-то, здесь мне почти все пофиг. Я хотел только хорошо зарабатывать, делать то, в чем я хорош, и иногда после представления выбираться из этой вонючей дыры, чтобы где-нибудь нажраться.

Смрад был вездесущ, и я никак не мог к нему привыкнуть, в отличие от всех остальных. Когда я просыпался утром, первое, что я чувствовал, - это животные испарения. Обезьяны, лошади, слоны, львы, верблюды, собаки - все они производили горы дерьма. Мое постельное белье и вообще все, чем я владел, воняло говнецом. Меня это бесило.

Иногда я грезил о своем собственном сайте, своем маленьком бизнесе. Я был уверен: все то, что выдают каждый день эти идиоты на астроканалах, я запросто переплюну. Вымогать у людей деньги было так легко - просто смех. Еще недолго, года два, и у меня накопится достаточно, чтобы купить маленькую квартирку и нормальный компьютер. Доверчивые мамочки полюбят меня, а я позволю им прилично платить мне за то, что я буду врать им с три короба.

Но сначала предстояло некоторое время побыть Великим Стефано для этой груды металлолома под названием "цирк". Мысленно я уже снова трахал Веронику, приближаясь к арене.

Довольно вялые аплодисменты проводили клоунов, которых я и в детстве не находил особенно смешными. Лука Фонтано в последний раз промокнул пот со лба - и вышел на манеж объявлять меня.

- Дорогие зрители, дамы и господа, и мииииииииилые дети. Приготовьтесь к неповторимому, великому...

Бла-бла-бла.

Я отключился от этого напыщенного словесного поноса и заново просканировал ряды. Где же сидела та молодая женщина, которую я приметил раньше?

Ага, попалась!

Третий ряд, прямо у прохода. Немного полновата, не красавица, но в правильной одежде и с хорошим макияжем на быструю встречку вполне потянет. Сидела одна. Место рядом занято ее курткой и сумкой. Никакого спутника - либо ее кинули. Еще когда я ее заметил, я обратил внимание: она то и дело поглядывает на телефон, затем поспешно прячет обратно в сумку. Я изучил ее лицо - разочарование, тревога, возможно, даже страх. Чего-то не хватало. Пока что я мог только догадываться, но для хорошего шоу сойдет.

Бурные аплодисменты были мне сигналом выходить на арену.

Каждое мое выступление шло по одной схеме: приветствие публики - с елейным высокомерием, простые карточные фокусы, где мне помогали дети, а затем - шоу с живым общением.

Мы переделали старый массажный столик, покрыли красным бархатом, придав ему видимость роскоши.