Тени Штарнбергского озера - Анна Казинникова

Закончив чтение, девушки переглянулись.

– Бисмарк подставил его! – ошарашенно произнесла Стаси. – Ничего себе! В письме он открыто говорит, что смерть отца Людвига – не случайность, и угрожает убить невесту, если тот не отступится…

– Конечно. Наследники Баварии и ее объединение с Австрийским двором Пруссии совсем не нужны. Но… Господи, неужели…

– Бисмарк был членом «Круга Тевтона», – закончила Стаси с пугающим торжеством в голосе. – Надо срочно показать документы Вилли. Наверное, именно это он и искал! Поехали домой!

Глава 17

«Круг Тевтона»

Вильгельма подруги заметили еще на подъезде к гостевому дому. Он расслабленно сидел в пивном дворике и с явным удовольствием уминал приготовленные на углях ребрышки, которые Хайке подавала с соусом по ее фирменному рецепту. С подачей она тоже постаралась: на длинной деревянной доске, окруженные спиральками дайкона и жареным картофелем, лежали хрустящие, румяные ребрышки. Вилли неторопливо брал их рукой, обмакивал в соус и с наслаждением обгладывал, имея вид абсолютно счастливого человека.

– Нет, ты видела? Опять ест! Обжора. Будто пару сотен лет еды не видел, – посетовала Стаси, сворачивая на парковку. – Мы тут как гончие в бегах, а он прохлаждается!

– Ну, кто из вас обжора – я бы поспорила, – улыбнулась Леа. – Так и скажи, что проголодалась!

– Конечно, проголодалась, – подтвердила Стаси, выходя из машины и сладко потягиваясь. – Я готова… – Она поискала подходящее сравнение. – Да вон проглотить Вилли вместе с его тарелкой! Пойдем тоже пообедаем?

Леа обычно пренебрегала плотным обедом, но от довольной улыбки Вилли и ароматов, кружившихся над гостевым домом, у нее тоже заурчало в животе.

– Я хочу сначала переодеться. Давай встретимся внизу минут через пятнадцать. И не ешь Вилли!

Поднявшись в комнату, Леа с облегчением захлопнула за собой дверь. День порядком ее измотал, и сейчас девушку терзало единственное желание: смыть с себя панику уходящего дня. Паника. Впервые с момента гибели – нет, убийства – мамы Леа остро чувствовала страх и тупую, ноющую безысходность. Похоже, когда все закончится, ей понадобится не один сеанс у психолога. Но это после. Сначала нужно выбраться из передряги самой и вытащить Райнера. Леа с удовольствием стянула с себя строгий костюм, который за последние дни стал порядком нервировать, и, легкомысленно позабыв об обещании Стаси слопать Вильгельма на обед, отправилась в душ. Вода всегда помогала привести мысли в порядок. Но слишком уж злоупотреблять терпением друзей Леа не стала. Через десять минут девушка уже с удовольствием натягивала мягкие спортивные штаны и худи. Уютная ткань вернула ощущение обыденности. Будто роскошь быть собой, а не помощником импозантного детектива-миллионера снова оказалась доступной. Коротко глянув в зеркало, Леа решила собрать чуть влажные волосы в пучок и отправилась вниз.

От запахов, доносящихся из кухни, живот снова тихо заурчал, требуя немедленного обеда.

Пройдя сквозь ресторан во внутренний двор, Леа заметила Стаси и Вилли за крайним столиком с видом на дорогу. Они вели непринужденную беседу и, судя по лицам, обществом друг друга были более чем довольны. Это простодушное веселье заставило сердце болезненно сжаться. Леа всеми силами старалась отогнать мысли о Райнере – они мешали думать рационально, с головой окуная в бессилие. Но сейчас за парня стало невыносимо обидно. Это Вилли втравил его в свое расследование, подловив на глупом чувстве вины. А теперь лопает ребрышки и мило кокетничает со Стаси, в то время как Райнер…

– Я здесь, – сообщила Леа, неспешно подойдя к столику. – О, Вилли все еще цел? – усмехнулась она с грустной иронией во взгляде. – Теряешь хватку.

Вильгельм, как и полагалось человеку его воспитания, тут же подскочил, чтобы отодвинуть для Леа свободный стул.

Стаси отмахнулась.

– Садись давай. Письма не забыла? Я как раз говорила Вилли, что мы обнаружили сенсацию!

Леа положила папку на стол, аккуратно развернула, придвинув поближе к Вильгельму.

– Да, вот эти документы…

В этот момент перед Леа возникла тяжелая тарелка с горячими ребрышками и картофелем, и вся решимость девушки заняться делами испарилась, уступив место здоровому чувству голода. Хайке добродушно похлопала ее по плечу:

– Приятного аппетита, милая.

– Спасибо, – вздохнула Леа, сдаваясь.

– О Райнере не переживай. – Вильгельм смерил ее внимательным взглядом. – Ему ничего не угрожает. По крайней мере, сейчас.

Леа кивнула и уткнулась в тарелку. Еда, еще мгновение назад казавшаяся аппетитной, вязла во рту, липким комом застревая в пищеводе. Отступающая было паника вернулась с новой силой, стоило только задуматься о Райнере чуточку больше, чем следовало.

Вильгельм тем временем погрузился в чтение. И чем дальше он читал, тем суровее и мрачнее становилось его лицо. Стаси, уже успевшая как следует подкрепиться, внимательно следила за его взглядом и, когда он достиг последней строки, затараторила:

– Ну? Ты видел, Вилли? Его отравили! Короля Максимилиана устранили специально, чтобы посадить на трон неопытного мальчишку и крутить им как угодно. И стоял за этим Бисмарк! Нет-нет, ты читай! Это же… сенсация.

Ее голос при этом звучал настолько возбужденно и визгливо, что Хайке, не выдержав, шлепнула Стаси полотенцем.

– Много болтаешь, – ядовито прошипела она дочери, а после, будто спохватившись, вернулась к умиротворенной приветливой улыбке. – Распугаешь мне всех гостей!

Вильгельм же глубоко вздохнул, с долей сожаления захлопнул папку и, сложив руки перед собой, тихо произнес:

– Не то. Все не то…

Леа замерла с вилкой в руках, едва сдерживая внезапный приступ тошноты.

– Как… не то? – ее голос сорвался. – Вильгельм, это доказательство преступления. Фактически госизмены! Конечно, времени прошло много, но последствия тех событий до сих пор влияют на нашу жизнь. Понимаешь? Если посмотреть в исторической перспективе, возможно, это и было отправной точкой величайшей трагедии прошлого века. И неизвестно, во что этот «Круг Тевтона» вмешивается сейчас!

– Наверняка какими-то темными делишками промышляет, – поддакнула Стаси. – Я думала, твоя семья хочет наступить им на пятки.

– Ну что ты. – Вильгельм криво усмехнулся. – Мои стремления более эгоистичны. Да и прижать их не так-то просто…

– И за эти эгоистичные стремления сейчас расплачивается Райнер? – с плохо скрываемым раздражением уточнила Леа.

Вильгельм окинул ее пристальным взглядом, полным сожаления.

– Леа… – Стаси ободряюще сжала руку подруги, но та резко отдернула ладонь и, нервно скомкав салфетку, вскочила с места.

– Я устала от ваших дурацких мифов и загадок! – всхлипнула она, глядя прямо на Вильгельма. – От Стража, от «Круга Тевтона», от Людвига и его нежизнеспособных прожектов! Я с детства их не переношу! – Все, что она так долго пыталась подавить, вырвалось наружу бесконечным потоком жгучей обиды. За себя. За отца. За оказавшегося в тюрьме Райнера. – Мама всегда выбирала все… – Она неопределенно кивнула в сторону озера. – Все