Тени Штарнбергского озера - Анна Казинникова

– Что… это было, Вилли? Как ты…

– Когда речь идет о сделке, – со вздохом пояснил Вильгельм, – каждая сторона что-то получает.

– Оу… а криптонит на тебя действует? – Она нервно икнула, перебирая в голове возможные варианты объяснения. Рациональных среди них не оказалось.

– Понятия не имею, о чем ты. Нам надо срочно вернуться. Полиция тут неспроста ходит.

Гостевой дом встретил их траурным молчанием. Ресторанчик и пивной дворик пустовали. Сколько они гуляли? Не больше часа? Обычно в это время снаружи звенели бокалы, играла негромкая музыка, перекликались веселые голоса туристов, приходивших на вечерние посиделки из соседнего кемпинга. Специально для них Хайке и Михаэль установили во дворе большой экран, чтобы отдыхающие, временно отрезанные от цивилизации, могли при желании посмотреть новости или отборочные матчи к чемпионату мира по футболу. И если от новостей немцы могли без особого напряжения отказаться, то от футбола – никогда.

У самой двери Вильгельм тревожно осмотрелся и кивнул на припаркованный у заднего входа полицейский бус. Леа насторожилась.

В ресторане на первом этаже, за их излюбленным угловым столом, сидел молодой человек в темно-синей полицейской форме и торопливо заполнял формуляры. Чуть в стороне, у барной стойки, стояла хмурая Стаси в черных спортивных брюках и коротком топе. Она нервно кусала губу, глядя на полицейского так, будто он был ее личным врагом.

Внимательно посмотрев на подругу, Леа осеклась, будто увидела ее впервые. При первой встрече здесь, в Баварии, Стаси показалась ей абсолютно чужой. Абсолютно не похожей на ту девушку, с которой они несколько лет делили горе, радости и студенческий быт. Откуда-то взялись наигранное жеманство и показная легкомысленность.

Но сейчас произошла обратная перемена. Маска недалекой Барби осыпалась, оставив тревогу во взгляде, злость и детскую уязвимость – ту самую, которую Леа помнила намного лучше, чем недавнюю игривость и фальшивое кокетство.

– Стаси? – неуверенно позвала подругу Леа. – Что-то случилось?

– Да, – без лишних предысторий бросила та. – Сразу после вашего ухода появились полицейские. Они проводили обыск в мансарде.

– И? – Леа нервно посмотрела на офицера.

– И ничего хорошего. – Девушка со злостью стукнула кулаком по стойке так, что стаканы, оставленные Хайке сушиться на полотенце, со звонким грохотом подпрыгнули. – Предположительно обнаружили орудие убийства Тобиаса Шильта. Еще изъяли что-то из личных вещей Райнера. Перевернули все вверх дном!

– Работа такая, – буркнул офицер, не поднимая головы от бумаг.

Леа пошатнулась. Если бы не стоявший за спиной Вилли, вовремя обнявший ее за плечи, она бы непременно рухнула. Они же все проверили накануне! Когда Вильгельм высказал мысль, что арест Райнера – дело рук ордена, Леа со Стаси тщательно обыскали мансарду, и никаких посторонних предметов там не было!

– А вы бы языком не болтали, фройляйн Эдельранк, – не отрываясь от листка, пробубнил полицейский. – Все-таки подписку о неразглашении давали. Леа Тиль, верно? – Мужчина наконец поднялся и бросил на Леа пристальный взгляд.

– Да.

– Завтра ждем вас в участке для дачи показаний. – Он протянул Леа карточку с адресом и номером дела. – К девяти.

Не попрощавшись, полицейский вышел. Дверь за ним глухо закрылась, будто нерадивый студент захлопнул набивший оскомину скучный учебник. Снаружи донеслись обрывки голосов, короткие команды, приглушенный лай собаки. Затем хлопнула дверца, мотор недовольно взревел, и шум удаляющегося автомобиля постепенно растворился в вечерней тишине. Двор опустел, но желанного покоя это не принесло. Даже после ухода полиции в гостевом доме ощущалось присутствие посторонних, так бесцеремонно вломившихся в его размеренный уклад.

Какое-то время Леа, Стаси и Вилли продолжали в оцепенении смотреть друг на друга, не находя слов, чтобы описать творящийся вокруг бардак. Наконец Вильгельм тяжело вздохнул:

– Это орден. Я же говорил.

Он коротко посмотрел на Стаси, и та поспешно отвела взгляд.

– Но мы все осмотрели и ничего не нашли! Зачем им Райнер? Он толком ничего не знает! – убитым голосом произнесла Леа. – Он поэтому и притащился в Баварию. В надежде, что Штайн ему расскажет детали.

– Ну, что-то он все же знает. Только «Кругу Тевтона» вряд ли так же добровольно все выложит, как тебе. – Стаси криво усмехнулась и, сложив руки на груди, подошла к окну. – Между ними, кхм… менее романтические отношения.

– Да, – согласился Вилли. – А еще они, скорее всего, искали те же документы, что и мы. Надеялись, что они у вас.

– Ты поэтому их забрал? Знал, что за нами будут следить? – изумилась Леа, почувствовав новую волну возмущения. – И даже не предупредил! Мы могли бы сами пойти в полицию…

– Он предупреждал, – внезапно заступилась за Вилли Анастасия. – Просто ты так и не поняла, в какую заварушку попала. До сих пор не веришь.

– Да-да. – Леа зло выдохнула. – Вы оба поклонники местного фольклора, а я…

– А ты отрицаешь очевидное, цепляясь за привычный мир, – усмехнулась Стаси. Она пристально смотрела, как закатные лучи солнца алыми пятнами расползались по глади Штарнберга, растворяясь у берега в дымке тумана. – Тебе пора, Вилли.

– Да. – Вильгельм поднялся и покорно направился к двери.

– И все же, почему Белтейн? – окликнула его Леа.

– В Белтейн Страж сильнее всего и способен на многое, – не оборачиваясь, проговорил Вильгельм. – В Белтейн в него верят даже самые праведные христиане. Доброй ночи, фройляйн.

Глава 18

Тайна Вильгельма

Несмотря на гнетущее ожидание неизбежного, ночь прошла мирно. Засиживаться допоздна Леа не стала, рассудив, что перед тяжелым днем лучше как следует выспаться. А на Стража – если верить местным легендам – она еще успеет полюбоваться завтра. В Вальпургиеву ночь.

Утром Леа ждал очередной сюрприз: на кухне хлопотала Стаси. Та задумчиво водила венчиком по краям миски, размешивая странную вязкую смесь, и выглядела так, словно мысли ее были далеко отсюда. Оделась подруга тоже непривычно: коричневые кожаные не то шорты, не то бриджи, баварская вышитая рубашка в мелкую клетку, какие куда привычнее видеть на Михаэле, чем на хрупкой, женственной Стаси, и вышитый передник Хайке с двумя пестрыми петухами, гарцующими перед группой цыплят. Волосы она убрала в две толстые косы и переплела их на затылке, сложив наподобие корзинки. Родителей Анастасии, обычно снующих в эту пору по дому, видно не было.

– Я, конечно, не Райнер, он действительно неплох на кухне, – с грустной усмешкой проговорила Стаси, не оборачиваясь, – но, может, вафель?

Она кивнула в сторону широкой расписной тарелки, на которой покоилась небольшая горка с бельгийскими пышными вафлями. Только сейчас Леа заметила рядом со Стаси вафельницу, в которой шкворчала очередная партия.

– Доброе утро, – растерянно ответила Леа,