Тени Штарнбергского озера - Анна Казинникова

Комплимент вышел неловким, но не отметить изменения в образе подруги было бы странно.

– Спасибо. Я планировала подменить сегодня маму, вот и принарядилась для гостей.

Стаси задумчиво замерла над тарелкой, меланхолично наблюдая, как капля теста стекает с венчика и падает на край стола.

– И? Что-то случилось? – Леа подошла к подруге и осторожно обняла ее за плечи. – Ты сама не своя. И где Хайке и Михаэль?

– Они уехали. – Стаси хлюпнула носом, будто только что плакала. Ну или у нее внезапно разыгралась аллергия на полевой клевер – что там сейчас цветет? – Я хотела остаться присмотреть за гостевым домом, но гости тоже разбежались. Мама звонила, сказала ехать к ним. У нас… традиционное семейное мероприятие. Пообщаюсь с кузинами. Ты извини. Я подброшу тебя до полицейского участка и… Леа, расскажи все полиции и поезжай домой. Не хочу, чтобы с тобой что-то случилось.

Стаси снова всхлипнула и суетливо принялась вытаскивать вафлю из прибора, вполголоса браня старую неисправную железяку.

В том, что у семьи могли возникнуть планы на первое мая, не было ничего удивительного. Если выходной выпадал на середину недели, половина Германии стремилась взять Brückentage[40] и устроить себе мини-каникулы. Однако, когда ты держишь гостиницу в популярном туристическом месте, такой ход все же вызывает недоумение. Впрочем, что она знает о малом бизнесе? Но напоминание о полиции заставило отвлечься от семейных традиций Эдельранков на собственные проблемы. И вроде волноваться было не о чем. В момент убийства Тоби Леа никак не могла быть на месте преступления. К сожалению, подтвердить алиби Райнера она не могла тоже.

Своего полицейского участка в Берге не было. Город оказался настолько небольшим и в обычное время спокойным, что раздувать штат просто не возникало необходимости. Полиция квартировала в соседнем Штарнберге, и весь путь занял у подруг порядка десяти минут.

Все мысли Леа тем временем сосредоточились на предстоящем разговоре с полицией. Она чувствовала себя нерадивой студенткой, которая подготовилась лишь наполовину и теперь малодушно надеялась, что вопросы окажутся не самыми сложными. А еще, на случай если ей удастся увидеть Райнера, Леа прихватила с собой немного еды. Она собиралась купить что-то в магазине, но, услышав план подруги, Стаси закатила глаза и принялась собирать контейнер: вафли, яйца, немного бекона, булочки и мармелад. Гостевой дом предоставлял услугу для пеших туристов «обеды навынос», так что сложности это не составило.

Дорога тянулась бесконечно. Взгляд то и дело невольно цеплялся за проплывающий перед глазами пейзаж. Тихие улочки, щедро сдобренные обилием зелени. Маленькие уютные кофейни. Разнообразие красок. Огромные индустриальные здания, заводы и многополосные автострады, которыми изобилует Рургебит, здесь отсутствовали. Леа не без удовольствия отмечала, что фахверковые дома, цветы – в том числе на фонарных столбах – и прохожие, не чурающиеся дирндлей в повседневной жизни, словно замедляли время и немного успокаивали.

– Почему ты сбежала из Баварии? – спросила она у Стаси скорее для того, чтобы отвлечься. – Тут очень живописно. Я бы, наверное, даже осталась, будь у меня такая возможность.

При этих словах Стаси вздрогнула и странно покосилась на подругу.

– Остаться? Иногда действительно стоит бояться своих желаний, Леа, – с усмешкой ответила она. – А что до меня… мне часто приходится делать то, что не по нутру.

– Хочешь сказать, родители против? – Предположение показалось Леа странным.

– Родители… – Стаси тихо хмыкнула и покачала головой. – В некотором роде – да. Я разберусь, подруга. Не переживай обо мне. Мы приехали. Как освободишься – вызывай такси. Где ключ, знаешь. Бросишь потом в почтовый ящик.

Она кивнула на симпатичный домик с расписным фасадом, где под аккуратными фахверковыми балками размашистым готическим шрифтом неожиданно буднично было выведено: Polizei[41].

В маленьких баварских городках реальность умело скрывалась под изящной средневековой маской. Аптеки прятались за резными вывесками с громоздкими латинскими названиями, банки обитали в бывших торговых палатах купеческих гильдий, а полиция размещалась в таких вот почти игрушечных домах, построенных еще во времена Карла Великого. Новое если и возводилось, то очень осторожно, с соблюдением стиля и цветовой гаммы. Поэтому складывалось устойчивое ощущение, что и время здесь не шло вперед, а аккуратно наслаивалось поверх прежнего.

В очередной раз поразившись филигранному умению вписывать новое в старое, не ломая основ, Леа попрощалась с подругой и направилась к участку, уговаривая себя, что просто расскажет правду. Ну, ту ее часть, которая поможет Райнеру.

Внутри здания чарующий шарм фахверковой улицы разбился об абсолютно современный, блеклый дизайн. О Средневековье напоминали разве что узкие коридоры. Внимательно осмотрев визитную карточку, которую Леа накануне вручил полицейский, дежурный офицер равнодушно кивнул в сторону кабинета напротив.

– Проходите, вас ждут.

Кабинет следователя оказался неожиданно светлым и куда менее формальным, чем фойе. На окнах висели кружевные занавески, стену украшала картина с заснеженными альпийскими вершинами, на фоне которых терялся Нойшванштайн, а в уголке рядом со шкафом, на небольшой тумбочке, застеленной вышитой салфеткой, стояла кофемашина. Дурманящий запах свежего кофе окончательно настраивал на обманчиво домашний лад.

Офицер встретил Леа приветливой улыбкой и, коротко кивнув на место для посетителей, уткнулся в рабочий ноутбук.

– Добрый день, фрау Тиль, спасибо, что нашли время заглянуть к нам. – Офицер смотрел исключительно в монитор, поэтому Леа позволила себе закатить глаза. Будто у нее был выбор! – У меня всего несколько вопросов. Потом мне понадобится ваша подпись. Предупреждаю вас об ответственности за дачу ложных показаний. Вы готовы?

– Да, – коротко ответила она. Будничный тон мужчины заставил немного расслабиться. Возможно, преждевременно. – Как можно к вам обращаться?

– Простите, голова дырявая – не представился! – спохватился офицер и, приподнявшись с места, протянул Леа руку. – Рихард Штольц. – Вы были знакомы с жертвой? – уточнил он, заглядывая в бумаги. – С Тобиасом Шильтом?

– Да, – сразу ответила Леа. – Мы познакомились в день открытия симпозиума несколько дней назад. Он дежурил в Нойшванштайне.

– Вас герр Фаст представил?

– Да.

– Какие у него были отношения с герром Шильтом?

– Мне показалось, что приятельские. – Леа пожала плечами, стараясь сконцентрироваться на первом впечатлении и откинуть мысль, что Тоби собирался подставить Райнера, чтобы прославиться.

– Хорошо. – Рихард черкнул пару строк в разложенных на столе бумагах и, сложив руки на груди, внимательно посмотрел на Леа. – Расскажите, где вы провели тот день?

– В основном на симпозиуме, – голос у Леа дрогнул, но она сумела удержать его. – Рано утром мы с Райнером и Стаси – Анастасией Эдельранк – ездили в гостиницу, где накануне гибели остановился профессор Штайн. Мне нужно было забрать рабочие документы, и его племянница позволила это сделать.

– Вы с ней знакомы?

– Да. Профессор нас знакомил. Потом я отправилась на симпозиум