1958 - Нематрос

- Можно остаться у тебя? – спросила Настя.

Вопрос резанул как нож, лезвие которого смазано сладким ядом. Хотелось сказать, что, конечно, можно, зачем вообще было произносить это вслух. Но можно ли на самом деле? Вопрос не в том даже, правильно ли, или что скажут люди, вопрос в том, справится ли он сам?

- Если только ты не храпишь, - попытался глупо отшутиться он.

- Спасибо, - сказала она тихо.

Иван отворил дверь и завёл гостью. Он собирался привести в этот дом одну девушку и навсегда, а привел другую и на ночь. Щёлкнул выключателем, зажигая лампочку под потолком. До того, как он переехал на хутор, электричества здесь не было, но, воспользовавшись служебным положением, он организовал двадцать столбов, кабели, провода, технику и рабочих. Всего через месяц все десять дворов хутора вкусили цивилизацию. Следующим шагом планировался водопровод, но это было общестаничным узким местом.

- У тебя очень уютно, - осмотрелась Настя. – Чувствуется женская рука, хотя, как я понимаю, её еще нет.

Иван вытянул вперёд мозолистую ладонт:

- Да, рука пока вот эта. На женскую не слишком похожа. Но вообще, это скорее Генка, он порядок любит.

- Он с тобой что ли живет? – удивилась Настя.

- Ну не то, чтобы прямо со мной, у меня невеста есть, как ты знаешь, но я его переманил временно в колхоз, посмотреть, что да как, себя и колхоз показать. В общем, агитработа. – Улыбнулся Иван. - Думаю, к концу косовицы он примет решение и будет строиться на соседнем участке, я попросил пока его никому не давать. Пошли навстречу. Он, кстати, сильно изменился со школы, ответственный стал, работящий, профессией владеет, чистоплотный – зубы чистит, ноги моет. Книги опять же читает. Вот, смотри, - Иван показал на стол, где лежала книга, - его.

Настя с какой-то полу-усмешкой посмотрела на него, и даже ссадина на лбу её совершенно не портила.

- Ты мне его сватаешь что ли?

Иван запнулся. Сам не заметил, как переборщил.

- Давай, помогу, - перевёл он тему разговора, - снимай куртку. Одежду тебе постирать точно не помешает.

- Ты что ли постираешь? В прачки заделался?

- Да хоть и я! – с вызовом сказал Иван.

- Дай лучше, что надеть из ночного, а постирать я и сама могу.

Более разумным было бы отвезти её к тетке, там в двух чемоданах вещей наверняка найдется всё, что нужно, но, во-первых, после аварии не стоило травмировать её еще одной поездкой, а во-вторых, ему не хотелось, чтоб она уезжала. Тем более Генка, который мог прийти в любую минуту, выступал в этом вопросе гарантом сохранения чистоты и невинности их новых отношений.

Но было ещё и в-третьих: разумным и правильным в последние годы его жизни было абсолютно всё, и он определённо с наслаждением переживал каждую секунду происходящего, не поддающегося планированию и вынуждающего просто принимать ворох валящихся событий, впитывать ощущения, пропускать через себя, как будто оказаться на новом, более глубоком уровне «живости».

- На, держи, - протянул он ей кальсоны и рубаху. – Не ношенные.

- Жаль, - сказала Настя, принимая одежду. Иван попытался понять, шутит она или нет, но разобрать это по её лицу оказалось решительно невозможно.

- Я выйду… - начал Иван, но Настя перебила его.

- Оставайся. Просто отвернись.

Иван выполнил просьбу, с любопытством разглядывая стену и темень за окном. Потом взял со стола книгу Генки, и уткнувшись в угол, попробовал почитать. Так он пялился в букварь во втором классе, когда строгий учитель отчитал его за шалость. Спиной к классу, мол, смотрите, ребята, мне на вас наплевать. Учитель, фамилия его была Уколов, иногда практиковал такое, и называл это, оправдывая фамилию, прививка совести.

- Готово, - услышал Иван и повернулся.

Настя стояла голая. Совсем. Абсолютно. Полностью.

И рядом с ним. Она неслышно подошла почти вплотную, и теперь он видел её соски так явно, даже более отчётливо, чем глаза. Из той притягательной, но угловатой девушки она превратилась в желанную и манящую молодую женщину, красивую, с идеальными формами, в самом соку, прекрасно осознающую своё влияние на мужчин. В данный момент, на него.

Иван успел подумать, что ей очень шла любая одежда, она подчёркивала идеальность фигуры, но нагота шла ещё больше.

- Согрей меня, - сказала Настя и сделала последний шаг. Маленькая напуганная девочка, одна в целом мире, ей нужна была защита и тепло. Его тепло. И пока Иван соображал своим мгновенно одеревеневшим мозгом, отказывающимся проводить импульсы, Настя встала на цыпочки и потянулась поцеловать его.

***

- Приходи к нему в полночь. Будет интересно, - шепнула Настя ей на ухо после сеанса.

Она просто манипулирует ей. И им. И всеми вокруг. Она очень коварна, опасная женщина, которая не остановится ни перед чем на пути к цели. Такой была первая мысль. Жуткая, грязная, но засевшая в сознании Лиды занозой.

А может быть, это просто ревность? Зачем ей куда-то идти? Она что, подозревает Ваню в чём-то? Никогда! Так может быть лучше не поддаваться на провокации и просто лечь спать? Иногда некоторых вещей совсем не нужно знать. Есть такие люди, которым хорошо, когда плохо другим, сделал гадость – поднял себе настроение. Но таких людей обычно видно сразу, Настя же казалась выше этого, самодостаточной и исполненной достоинства. Значит, у неё была цель.

Всю дорогу до дома Иван пытался с ней заговорить, но это было похоже на улицу с односторонним движением, и он оставил попытки. Попрощались. Лида твердо решила никуда не ходить.

И вот она стояла под его окном. По ту сторону стекла происходило худшее из возможного. Лида прямо сейчас должна обозначить себя, ворваться туда и повыдергать этой сучке всю её каштановую растительность. Потом она решила, что хватит с них и молчаливого презрения.