Молох Мори - Мираниса Мираниса

XVII

Те сумерки застыли в тремоло. Тихое созвучье кружилось в метели, колыхало закатное солнце и прочерчивало круги на небосклоне. В каждом из них хранился свой особенный цвет. В самом центре – выжженный, чуть повыше – тлеющий. Углы небосвода и того – отливали густой синевой. Бесконечно повторяющиеся звуки стекали куда-то за горизонт, постепенно утихая. Жизнь покидала сонный Мори. Наступала ночь, а значит, на пустующие улицы выходили морийские божки. Человеческим глазом их было не увидеть, зато тень – вполне. А потому они дожидались наступления мрака и ликовали, когда луну заслоняли облака. Проникая в морийские жилища, они убаюкивали местных жителей в несчастьях, пели колыбели о печали и выносили из-под подушек все грёзы. Судя по всему, такими проделками божки промышляли и в отношении чужаков. Только вот…

На что морийским богам чужие несчастья?

Вероятно, они доносили все эти сокровища какому-то существу покрупнее. Возможно, оно спало под самим островом, скармливая своим снам прочие. А возможно, сим Молохом и являлся Мори, убаюканный на беспокойных волнах.

Непонятно откуда приходили эти маленькие существа. Иной раз казалось, будто те выбирались прямо из-под увалов. Как иначе можно было объяснить загадку их передвижений? Они никогда не задерживались на одном месте. Ходило поверье, что к вечеру было не сыскать холма, что стоял тут поутру. Некоторые жители пошли ещё дальше, свидетельствуя шёпотом о следующей тайне. Стоило лишь вглядеться в возвышенный кряж – достаточно долго, чтобы приметить пролегающий сквозь путь – а затем повернуться ненадолго, но оборотиться обратно, и вот: низенькие пригорки уже перескочили в другое место. Разумеется, в глаза оное сразу и не бросалось. Очевидцы понимали фатальную ошибку, когда пускались в пагубную дорогу, что лежала между грядой. Потому-то она сгубила и не одну морийскую душу. Ступив на её начало, ты уже никогда не сможешь вернуться по тому же пути.

Однако некоторые верили, что местные божки выплывали из морских пучин. Урча, они катались на волнах и хихикали, стоило кому слишком близко подойти к обрывам. Заблудших божества заманивали свободой. Вот он – истовый шаг, кому от этого станется плохо? Только вот существа умели лгать не хуже всяких святош, потому как в море никакого выхода и не было. Стоило шагнуть вниз, как тело непременно подхватывали мерроу и, отнимая все ценные и просторные выдохи, влекли обратно к берегам. Так проявлялась благосклонность моря. Оно никогда не принимало дары с этого острова.

Потому-то Района, не веря во все эти былички и не принимая присказок, всё равно сторонилась земли, граничащей с водой. Впрочем, в те сумерки голова её была забита иным. У лавочницы снова заболела нога, да так сильно, будто ночью кто-то отцепил конечность и вместо мышц наполнил кожный мешок булыжниками. О'Лири чертыхалась всякий раз, как ступала на неё. До чего же быстро она привыкла к хорошему. К здоровой ноге. К мнимому покою на острове. К симпатичному пастырю. Непонятно, что из этого всего кололо больнее. Однако Района знала наверняка – всё это разрушил преподобный. О'Лири горько усмехалась всякий раз, когда вспоминала собственные слова: однажды Алистер Фланаган погубит Мори.

Когда она завидела тёмную фигуру у отвесной скалы, то сразу и не узнала священника. Скрюченный настоятельский стан колыхался на ветру, как высохший саженец. За его плечами теперь едва ли мог укрыться крохотный валун или хотя бы морийский неказистый божок. Бледная кожа плотно облепила череп, натягиваясь на скулах и вваливаясь в глазницах. Чёрная сутана развевалась на пастыре, раскрывшись зловещим ореолом. В глазах торговки она превратилась в плащ, заживо пожирающий своего обладателя. Ей казалось, что где-то тот начинал рдеть, кусая настоятеля за бок. Района моргнула пару раз, сбрасывая сумеречные наваждения.

Глубоко вдохнув, она потопталась на месте. Поозиралась по сторонам. Медленным шагом поплелась к Алистеру. Тот не слышал её из-за морских громыханий. Задумчивым и полусонным взором настоятель высматривал на горизонте нечто важное. Его медные волосы играли бликами с редеющими солнечными лучами. Но кожа продолжала болезненно белеть с каждым исчезающим лучом. Только когда между жителями осталось футов десять, Района остановилась на месте. Присматриваясь к старым глазам настоятеля с привычно цепким взором, морийка бросила настороженный взор на бушующее впереди море. В первый раз ей пришла в голову мысль: а не ошиблась ли она?

Что если Мори разрушит до основания Алистера Фланагана?

Точно также, как и других жителей. Точно также, как и его брата.

– Алистер? – подала голос Района.

Священник вздрогнул и развернулся. Завидев лавочницу, нахмурился. Затем прочистил горло и отошёл от края скалы.

– Здравствуйте, Района.

– Что вы тут делаете?

– Ничего. Просто… – Фланаган перевёл взгляд на море. – Наслаждаюсь закатом.

– Не сказала бы, что ваше выражение лица выглядит наслаждающимся. Да и не таким приятным, как этим же утром в церкви, – заметила О'Лири. – Признаюсь, своими пытливыми глазами вы не раз сбивали меня с толку. Постоянно путалась в строчках молитвенника.

– Зато вы заметно переменились. То и дело бросаете на меня настороженные взгляды.

– С чего вы взяли?

Района медленно поплелась к пастырю, прямиком к краю обрыва. Заглядывать в водную пропасть не решилась – вдруг и её поманит? Алистер всё это время не спускал с неё глаз. Затем решительно произнёс:

– Я всё знаю, Района.

– Не думаю, что эти слова должны произносить вы.

– А я не думаю, что рыться в чужих вещах – благая затея.

О'Лири шумно выдохнула через нос и поникла головой. Играться не имело смысла. Оставалось надеяться, чтобы пастырь не сбросит её со скалы.

– Прочитаете мне стих, Ваша Святость?

– Нет. Это просто плохо. Зачем было так поступать?

– А зачем было врать всем? – спросила лавочница и довольная кивнула головой, когда священник в нерешительности отвернулся. – Зачем было разыгрывать спектакль, будто вы не знаете преподобного Томаса?

Фланаган закусил губу и вновь уставился на горизонт. О'Лири отчётливо видела в блеклых глазах пастыря, как море манило его. Она знала этот взгляд.

– Так зачем, Алистер?

– Меня бы не поняли.

– Почему? Разве вам когда-нибудь было дело до того, что о вас думаем все мы? – Района наклонила голову вбок, пытаясь поймать взор священника.

– Если бы не было, то я не оттирал бы чьё-то дерьмо в кабинках, – сбивчиво выпалил Фланаган. – И каждый день не пытался бы отвязать петлю, на которой…

Он притих. Затем судорожно вдохнул. Желваки буйством заиграли на уставшем лице.

– Теперь становится