Молох Мори - Мираниса Мираниса

– Что?

– Почему вы так ретиво пытались найти причину, из-за которой преподобный Томас покончил с собой. И почему, разумеется, пытаетесь отвязать верёвку, – пояснила торговка, обняв себя за плечи. – Понимаю, вам неприятно смотреть на такое. Это ведь свидетельство его слабости.

– Это свидетельство моей слабости.

Алистер махнул рукой в сторону, а затем отстранился. Качая головой, он принялся беспокойно блуждать из стороны в сторону. Лицо его исказила гримаса нестерпимой боли. Губы сжались в тонкую линию, скрывшись за прикусом.

– Мою правду можно истолковать по-разному. За благоразумность остальных жителей я не ручаюсь. У меня с ними отношения и без того не очень.

– Удивительно. Я хорошо помню времена, когда остров жил вами, – ответила Района. – У вас ведь разные фамилии. Вы родные братья?

– Нет. Сводные, – тихо выдал настоятель. – Но это не отменяет того, насколько близки мы были. Когда-то.

– Понимаю.

– Нет, не понимаете, – Алистер тут же замолк, а затем вновь судорожно вдохнул, пытаясь совладать со словами. – Когда я прибыл на Мори, то возымел себе цель – во что бы то ни стало, найти причину, почему Томми так поступил. Но всем он запомнился призраком. Ничего толкового рассказать не могут, только вспоминают, как тот душил паству.

– Вам больно такое слышать?

– Это не мой Томми, – робко уронил пастырь. – Не мой.

Прижав ребро ладони ко лбу, он зажмурился. Следом вновь начал беспокойно метаться.

– Что же с ним произошло? Отчего так ожесточился и наложил на себя руки?

– Вы видите нашу вину в произошедшем? – без укора спросила Района.

– Да. Нет. Не знаю. Я уже ничего не знаю.

– Поэтому решили покинуть остров? – О'Лири настороженно покосилась на море. – Не отсюда ли вы спрыгнуть решили?

Алистер замер и нахмурился. Глаза его вновь заволокло морозом – точно таким же, что обуяло зимнее море. От Районы не ускользнуло, как дрожали настоятельские руки, однако пастырь сжал кулаки и выпрямился. Он казался морийке самой суровостью. И всё же за зловещей тенью, которую отбрасывал священник, читался обман. Очередной.

– Пытаетесь уличить меня в малодушии?

– Нет.

В груди у О'Лири дрогнуло сердце, и она прикусила язык. Уж больно ей не хотелось продолжать свою мысль. Потому-то Района не любила берега: морской бриз заносил в голову пагубные идеи. Морийка была готова поклясться, что слышала, как улюлюкали и визжали божки под скалой. Они манили песнопениями о счастье. И Района решилась кинуться в омут головой. Глубоко вдохнув, она выпалила:

– Я всего-то не хочу, чтобы вы покидали Мори.

Алистер, до этого следящий за горизонтом, медленно перевёл взор на лавочницу. Брови его сомкнулись на переносице. Сложив руки на груди, он запрокинул голову, но из глаз продолжало струиться недоверие. Району уколол стыд. Румянец мурашками забрался по шее и щекам. Она тут же пожалела о своих словах.

– Впрочем…

Круто развернувшись, О'Лири медленно поплелась прочь. Лёгкие её словно подрагивали с каждым ударом сердца, наполняли тело теплотой и пускали дрожь в конечности. Района сунула руку в карман и зажмурилась – благо, настоятель её лица не видел, – когда нащупала платок. Тот не оказался там случайно, вовсе нет. Района тщательно берегла его после той ночи, когда Алистер Фланаган разок приложился к нему ликом. С тех пор она прятала мамину вещицу в карман всякий раз, когда выходила на улицу. Один раз даже понюхала. Запаха платок не имел, но морийка выискивала на кружевных оборках и аккуратных стежках свои мечты – бессовестно помышляя, беспорядочно представляя и даже легкомысленно молясь. Разумеется, после всего этого принималась жестоко себя бранить. Она была слишком стара для влюблённости. Так считала.

Алистер Фланаган был отъявленным лжецом. У него имелся уродливый шрам на боку и странная татуировка. На молодом лице откуда-то пригромоздились два старческих глаза. И у него давно завелась пугающая привычка латать всё вокруг. От такого мужчины ожидать ли благое?

Однако благое было. Оно цвело по всему острову, пускало корни в сердца местных жителей и понемногу вытесняло изжившие себя устои. Алистер делал добро и им же покупал благосклонность морийцев. Даже у Районы в сокровенный момент признания немного отступила боль.

– Постойте, – выдал пастырь.

Удаляющаяся до этого торговка послушно замерла. Она услыхала приближающиеся шаги позади себя.

– Вы это серьёзно? – спросил Фланаган, когда О'Лири повернулась к нему лицом.

– Нет, – на выдохе пролепетала она. – Немного.

– Но я ведь уже не нужен этому острову.

– Едва ли вы когда-либо были ему нужны.

– И то верно. Скорее он нужен мне.

– И я говорила не про Мори. Про себя.

Алистер наконец поймал взгляд О'Лири. Или то было наоборот. Однако лицо его по-прежнему оставалось хмурым. Как и наоборот.

– Вы опять меня сейчас выставите дураком, да? Начнёте высмеивать и осыпать колкостями? – спросил пастырь. – Не понимаю вашу игру.

– Я просто хочу, чтобы вы остались. Мне достаточно приходить на мессу раз в месяц, пить вино и ловить ваши проницательные взгляды. Жителям достаточно просто пить.

Фланаган фыркнул и разочарованно отвёл взор. Брови его скептически поползли наверх. Района выдохнула спокойнее. Боль в ноге, однако, продолжила отступать.

– В самом деле, куда вам идти? Вы ведь так и не прознали, отчего Томас повесился.

– Не приплетайте сюда моего брата.

– Я честна с вами, Алистер. Будьте и вы честны. Вы в самом деле хотите отбыть с острова?

– Нет, – нерешительно ответил настоятель.

– Тогда зачем всё это? Возможно, именно на Мори ваше место.

Поймав задумчивый взор священника, О'Лири подошла ещё ближе и заглянула тому в лицо. В голове велела себе мужаться.

– Представьте проведённые здесь года.

– Прошу вас, Района. Я едва ли вытерпел девять месяцев.

– Вы всё же представьте. Паства. Простая, пусть и со своими приблудами. Верные друзья, пусть и пьющие. Мирное небо.

– А вы совсем неприхотливая, оказывается.

– С этим не поспоришь, – согласилась торговка. Она подошла ещё ближе. – Не знаю, отыщите ли вы ответы на мучающие вас вопросы, но могила брата будет совсем рядом. Сможете навещать его. Посещать дом настоятеля. Кстати, почему вы до сих пор не пошли туда? И на кладбище тоже.

Фланаган шумно вдохнул и отстранился. Взгляд его вновь пустился пугливым галопом по холмам. Он тихо ответил:

– Мне боязно.

–