Молох Мори - Мираниса Мираниса

– Вдруг я найду там нечто, свидетельствующее против меня. Его упрёки, обиду на старшего брата. Письма, альбомы, дневники. Что угодно.

– Вам легче искать причину в нас, – с обидой заметила лавочница.

– Да. Простите.

– Не мне вас прощать. Вижу, вы сами тяготите себя обидой. На себя же.

Фланаган отошёл в сторону, проведя рукой по волосам. Хребет его вновь скрючился. Глаза покинула жизнь. Района тут же поникла головой. Она прекрасно понимала чувства пастыря.

– Вы считаете, что могли помочь ему, да?

Алистер не ответил. Вновь медленным шагом он двинулся к берегу, разглядывая мозолистые ладони. О'Лири направилась следом.

– Были времена, когда только я оберегал его.

– Нечего винить себя.

– Как? Если виноват. Он ведь писал мне. Писал.

– А вы отвечали?

– Нет.

– Почему?

– Не мог.

Разъяснений не последовало, потому Района остановилась, нахмурившись. Она сверлила спину священника взглядом, толкая его к обрыву. Ей нужны были ответы больше любви. Остатки разума морийка ведь ещё не растеряла. Возможно. Будто почувствовав тяжесть взора лавочницы, Фланаган развернулся.

– Я получил их слишком поздно.

О'Лири рискнула поравняться с пастырем. Ветер колыхал её юбку, поднимался откуда-то из-за обрыва и трепал волосы. Она поёжилась от холода. Мельком покосилась в сторону пропасти. Море зловеще бурлило прямо под ногами. Волны разверзались, пена, точно острые клыки, размыкала челюсти глубин. Района судорожно вдохнула и отступила на шаг. Пастырь в это время не отрывал взгляда от горизонта. В отличие от беспокойного моря, тот казался умиротворённым полем в знойный летний день. Солнечный свет белоснежным венцом величал горизонт.

– Вы были близки с ним? – спросила О'Лири, вспомнив рассказ священника о новой маминой семье.

– Когда-то. В детстве, юношестве. А потом мы повзрослели, и каждый двинулся своим путём.

– Не сказала бы, что ваши пути сильно отличаются. Два священника, волею несчастья оказавшиеся на Мори, – заметила Района, усмехнувшись. – Он не досаждал вам?

– Нет, – протянул Фланаган и слабо улыбнулся. – Томми был очень мирным. Мы отлично ладили. Я всегда его любил. И ему, казалось, старший брат оказался ближе матери и отца.

– А они не препятствовали вашим отношениям?

– Отчим. Самую малость. Однако даже после его смерти Томас настоял, чтобы я получил выдел из наследства, – ответил Алистер. Улыбка сползла с его лица. Он пристыженно уставился себе под ноги – прямиком на морскую пучину. – Для меня же… для меня это не являлось весомой причиной, чтобы возвращаться к родным пенатам.

– Вы были близки с Томасом.

– Знаете, наше трудное детство пробудило в нас любовь к Господу.

– К нему тоже несправедливо относились родители?

– Нет. Они его обожали. Но я представляю, как сложно было Тому разрываться между ними и мной, – печально уронил Алистер и принялся ковырять носком ботинка камешки у яра. Несколько из них угрожающе скатились вниз. Настоятель в напряжении закусил губу. – Иной раз мне хочется сказать, что вы не знали этого робкого и доброго паренька. Но каждый раз, когда я молюсь в церкви и разглядываю петлю над своей головой, меня начинает посещать мысль – быть может, я не знал своего Томми?

– Он вовсе не был жестоким. Сухим и самую малость холодным.

– Вы мне врёте.

– Да, – виновато согласилась Района, склонив голову.

– Чего только стоят эти коллективные исповеди. До сих пор от них жуть берёт.

– Зато на них ходили почти все. А к вам на исповеди много морийцев ходят?

– Нет.

– Вот. Преподобный искал способы, как бы управиться с нами. Да и вообще, я поменяла своё мнение: хоть каждый камень переверните на этом острове, но вам всё равно не удастся отыскать причину, почему Томас так поступил, – добавила торговка и вновь подошла к обрыву. – Поверьте, я знаю, о чём толкую. Уже десять лет ищу причину, почему мама убила себя.

– А зачем мне тогда здесь оставаться?

– Для кого, – поправила Района священника и глубоко вдохнула. Не выдохнула.

– Для кого же?

– Для себя самого, конечно же!

Алистер обернулся на морийку и разочарованно покачал головой. О'Лири его раздосадованный вид лишь позабавил. Она с трудом сдержала улыбку.

– Сами посудите, войны здесь нет. Прихожане вас почти уважают. Да и на острове есть те, кто очень хотел бы, чтобы вы остались.

– Мне придётся уехать. Поверьте, наступят времена, когда вы захотите этого.

– Это время уже прошло.

Района выстояла под пытливым взором пастыря. Они оба хмуро смотрели друг на друга, кусали губы и сжимали кулаки. Ветер струился по их телам, загонял в вороты мороз, но О'Лири не мёрзла. Ей не прибавилось смелости при взгляде на беспокойное море, как и теплоты при взгляде на скрывшееся за горизонтом солнце. Не было больше надобности смотреть туда. Лавочница бросила вызов лживому пастырю и улыбнулась. Тот принял его.

Алистер, бросив последний взгляд на небесную синеву, отошёл от края скалы. Вместе путники медленно двинулись вдоль невидимой тропы. Священник – сцепив в привычной позе руки за спиной. И торговка – довольно шагающая в темноту.

– Мы ведь с мамой тоже были очень близки, – с непривычной лёгкостью бросила Района, совсем позабыв о ноге. – Не поверите, но даже спали в одной кровати до последней поры. Мы были с ней подругами. Наверное, это странно.

– Если это доставляло вам обеим счастье, то почему бы и нет?

– Ей, судя по всему, не доставляло.

– Простите, – запнулся священник. – Я не то имел в виду.

– Я была к ней так привязана, что даже не знала, что делать, когда она ушла. Внезапно освободилось столько времени. А идей-то ноль.

– На Мори вы не нашли поддержки, так?

– Конечно, нет! – возмутилась О'Лири. Затем она притихла и задумчиво накрутила прядь волос на палец. – Раньше к нам прибывал другой паромщик. Миленький такой. Одинокая я, влюбившись, решила уплыть с ним на большую землю. Сбежала, считай.

– А что потом? – спросил Алистер.

– А потом оказалось, что в городе у него есть своя семья. Жена и дети.

Лицо Фланагана тут же вытянулось. Тонкие бровки уголками поползли наверх. В изумлении, он прикрыл ладонью рот.

– Простите мне неосмотрительность, – прошептал пастырь.

– С тех пор я так и осталась местной шлюхой.

– Меня временами пугает умение морийцев составлять