Гематофаги - Стивен Козеневски

Я встаю. Все равно улететь с Илофта у меня не получилось бы. Мой транзитный чип все еще у них. Из комнаты для допросов я попадаю в дезинфекционный шлюз. Слева за переборкой виден "Боргвардт" - он все еще гудит, залит красным светом, наполненный газом. Пересадочная станция Илофт, чистая, оживленная, как что-то из сказки у костра, - справа. Впереди - переборка, ведущая в открытый космос, маркировка подсказывает, что здесь предусмотрена стыковка еще одного корабля или станции.

Но я знаю правду. Я изучала эти дезкамеры в своих исследованиях. Существуют истории - много историй - о таких одиноких выживших, как я. Что-то в единственном выжившем будоражит воображение каждого космического волка. Им всем хочется оказаться на месте выжившей - чтобы стать свидетельницей события настолько грандиозного, что никто другой не смог бы его пережить. Наверное, я должна сказать "мы". Наверное, я теперь тоже космический волк, а не станционный кролик. Но, став единственной выжившей, я мечтаю о чем угодно, только не об этом.

Все истории идентичны до последней детали. Потерянный корабль, дрейфующий в космосе. В старых историях одинокий выживший всегда в глубокой заморозке. В новых этой детали уже нет. Остов корабля находят, буксируют в какую-нибудь нейтральную точку - обычно это независимая станция типа Илофта. Там очкастая дознавательница начинает допрос, не особенно заботясь о том, что ей откроется.

Дальше - шлюз в дезкамеру. Выжившая ждет, чем закончится карантин, но вместо свободы открывается четвертый, пустой шлюз - и ее выбрасывает в космос, в небытие. Навсегда. Ее заставляют замолчать силы, которых она не понимает, по причинам, которые ей неведомы, и всегда это выглядит как несчастный случай. Какая-нибудь криворукая Салли, тот самый станционный кролик с пульта, что нажала не ту кнопку, может отделаться легким выговором. А скорее - получит тайный бонус по серым каналам. А чаще - и то, и другое.

Я замираю, вглядываясь вперед. Эта история стара как мир. Я слышала ее тысячи раз. И сотни раз пересказывала сама. А теперь я живу в ней. Я смотрю и жду, когда откроется пустой шлюз и выбросит меня в небытие. Я никогда так сильно ничего не хотела в своей жизни.

Вместо этого переборка с шипением открывается справа. Илофт.

Проклятье. Проклятье!

Я пытаюсь дотянуться до аварийного переключателя. Руки делают попытку дернуться, но мои нервные импульсы не реагируют.

Пожалуйста-пожалуйста, вышвырните меня в космос! Умоляю!

Но бесполезно. Я переступаю порог, словно ребенок, появившийся на свет из материнского лона. У меня нет выбора.

Мне даже не нужно проходить таможню. Передо мной возникает Деандре - гик из отдела контроля. Строгий серый костюм, портфель в руке, волосы собраны в тугой пучок. Она протягивает мне бейдж.

- Привет, Пейдж, - шепчет она, краснея, - рада снова тебя видеть.

- Привет, Ди, - бормочу я.

Это пригодится для временного жилья на Илофте. Никогда не была фанаткой съемных комнат, но когда я жила здесь, знала каждый закоулок. Не говоря ни слова, Деандре кивает, поворачивается и исчезает в толпе.

Мои ноги ведут меня туда, куда нужно. Я выхожу прямо на Меркадо - там запах шипящего мяса с десятков планет смешивается с ароматом терпких специй и овощей сомнительной свежести. Мой желудок не просто урчит, он ревет, но мне не дают остановиться перекусить.

Старые знакомые приветствуют меня, кивая, но между нами все изменилось. Я больше не одна из них. Станционные кролики не доверяют космическим волкам, даже если те когда-то были своими. Я бы, наверное, расстроилась, если бы не была так сосредоточена на других вещах. Громкий лязг металла перекрывает общий гул - я почти врезалась в Пиви, которая держит деревянную миску с тушеными моллюсками. Это ее ложка только что с грохотом упала на пол. Она пялится на меня так, что я готова поспорить - остатки моллюсков и гидропонных бобов сейчас последуют за ложкой.

Они хотят, чтобы я прошла мимо нее, но Пиви буквально преграждает мне путь.

- А... А... Амброзиак, - заикается она.

- Пиви, - рычу я, глядя на ее суп.

- Я не... я слышала... я думала, ты погибла.

Я мрачно улыбаюсь ей.

- И ты решила, что это положит конец нашему противостоянию, да?

Она бледнеет как полотно. Забавно думать, что эта девушка, у которой хватило смелости попытаться убить меня, с тех пор боится меня. Я думаю о ней как о гиене, которая рискнула подло ударить один раз из темноты. А я - лев с целым прайдом за спиной. Она не может приблизиться ко мне. Даже сейчас мои друзья вокруг меня. Но так ли это на самом деле? Знают ли они меня? Знают ли они, что внутри меня? Что я ношу в себе? Может, я уже слишком чужая? Теперь я для них просто еще один космический волк - как любой другой гребаный турист, что забрел на станцию?

Волна тошноты и боли захлестывает меня - ясный сигнал избавиться от этой назойливой помехи как можно быстрее и эффективнее.

- Придешь ко мне позже, Пиви. Только не затягивай. Я буду во временном жилье.

- Какой номер?

Приступ боли почти скручивает меня пополам. Номер? Понятия не имею. Он на ключе, но я не могу заставить себя посмотреть.

- Не знаю. Найди меня. Ты справишься.

Я протягиваю руку, и вижу, как она дрожит. А я думаю только о том, могу ли я забрать у нее суп. Это убивает меня. Голод так силен, что кажется, будто мой желудок переваривает сам себя. Я могла бы просто протянуть руку и триумфально отнять еду врага, но мне даже этого не позволяют. Я проталкиваюсь мимо нее, как через турникет. Прямо к шести переборкам, составляющим мою камеру во временном жилье.

Там есть место для койки. Она почти в мой рост. Под засаленным матрасом - что-то вроде отсеков для вещей. Мне они ни к чему. У меня ничего нет. Все, чем я владела, осталось на "Боргвардте" - под карантином. Корпоративные прихвостни вернут мне их, когда закончат свои проверки. Или не вернут.

В углу - туалет, по диагонали от раковины и заляпанного зеркала. Джекпот. Мои руки все еще покалывает, они пытаются отказаться выполнять приказы. Но это как пытаться задержать дыхание в космосе. Я срываю с себя рубашку, пуговицы отлетают в разные стороны. Засовываю ее в туалет, забивая трубы, и смываю снова и снова, пока не уверяюсь, что он полностью забит.