Водяной 8 - Константин Паули

От этой моей фразы, всем стало неуютно, в воздухе повисла тревога. Я неосознанно поёжился. И тут, в образовавшейся тишине внезапно раздался истошный, возмущённый птичий «Ка-а-а-а-р-р-р!»

Мы синхронно повернули головы.

Кокс, которому, судя по всему, были абсолютно до лампочки наши высокопарные разговоры, подобрался почти к самой макушке старой ольхи. И в какой-то момент он совершил немыслимый прыжок, грациозный и смертоносный, за который ему стоя аплодировали бы тигры, рыси и ягуары. Чёрной молнией он сиганул вниз, вцепившись когтями и клыками в здоровенного чёрного ворона, который долгое время неподвижно сидел на толстой ветке ниже.

Прямо у нас на глазах развернулось зрелище, от которого мы знатно ошалели. Ворон и кот стремительно падали вниз, но в этом вихре из выдранных перьев, яростных криков и судорожных взмахов крыльями, птица начала трансформироваться. Мгновение, и на землю вместо ворона обрушился здоровенный, облачённый во всё чёрное мужчина.

Лжедобрыня.

Тот самый ублюдок, что прикрывался светлым именем богатыря. Атакованный котом, он шлёпнулся оземь с такой силой, что в почве образовалась солидная вмятина. Однако, скрипя зубами, он почти сразу начал подниматься на ноги.

Пока все ошарашенно смотрели в сторону дерева, в моей голове чётко выстроились четыре открытия.

Открытие номер один. Оборотничество. Лжедобрыня явно умел обращаться в ворона. Мы как-то упустили из виду тот факт, что некоторые двоедушники, в особенности, достигшие истинного могущества Ведьмы, Маги и Колдуны, способны принимать облик животного, кошки, коровы или собаки. Ну, или, как в данном случае, ворона.

Открытие номер два. Истинная природа Кокса. Он — не просто кот. Хотя, казалось бы, это и так понятно, он же фамильяр Ведьмы, который сам её и нашёл. Своим мистическим кошачьим чутьём он засёк то, что мы в своей суетливости в упор не замечали. Для нас воронье карканье было таким же «фоновым шумом», как лай собак, хлопанье дверей или кашель соседа. Но у кошек иное восприятие мира, они видят всё насквозь и нахально игнорируют законы физики.

Открытие номер три. Сокрушительный урон. Если кот нападёт на оборотня в виде птицы, последнему придётся ой как несладко. В падении наш недруг так и не смог расправить крылья и улететь, видимо, Кокс их попросту переломал. И хотя Лжедобрыня поднялся с вполне себе целыми руками, он был весь в крови, а сквозь чёрную рубашку на плечах зияли глубокие дыры, словно его кололи вилами.

И открытие номер четыре. Кошачья неуязвимость. Кот, спикировавший на необычную добычу с пятиметровой высоты, может не только порвать врага в клочья, но и ничего себе при этом не сломать. Абсолютно ничего.

Во время всего этого светопреставления чёрный котик просто и мягко приземлился рядом с поверженным врагом, брезгливо отпрыгнул в сторону, вскарабкался на Печь и уселся вылизываться. Видимо, приводить шерсть в порядок после эпичной битвы, это какой-то крайне важный священный кошачий ритуал.

В общем, кот повёл себя как тот самый Мавр из пьесы Шиллера, которого так часто путают с шекспировским Отелло. «Мавр сделал своё дело, Мавр может уходить».

Глава 23

Метод отпущения грехов

То, что казалось нам совершенно немыслимым, выследить и схватить неуловимого бородатого Колдуна, кот провернул за какие-то пять минут, причём даже не запыхался.

С громким хрустом, летя с ольхи, обламывая по пути ветки, и рухнув на мягкий грунт, Лжедобрыня зарычал, словно раненый волк, и начал медленно вставать. Я понятия не имел, уцелели ли его кости после столь жёсткого падения, но вид у лжебогатыря был поистине устрашающим и грозным.

Ядвига от неожиданности выронила сигареты, а затем внезапно пронзительно свистнула. Звук был настолько громким и резким, будто она брала уроки у самого Соловья.

— В бой, касатики! — закричала Ведьма.

И «касатики» ринулись в бой.

Первым среагировал я, но поскольку был дальше всех, времени на раздумья не было. Я быстро обратился сознанием к озеру, призвал стихию, и она мгновенно отозвалась.

Из глубины озера вырвалась громадная капля воды, весом в несколько тонн. Я сжал её в кулаке воли, и она приняла вид гигантского молота, прозрачного, как хрусталь, и тяжёлого, как КАМАЗ. Он взметнулся вверх и обрушился на бородатого сверху, с размаху, с той силой, с какой кузнец вбивает свой инструмент в стальную раскалённую болванку.

Однако он не только выдержал этот удар, воздев руки, он выпустил из пальцев десятки острых, чёрных, вьющихся нитей. Они взметнулись, как живые щупальца, обвили водяной молот, за долю секунд раскалились до бела, и вода с шипением обратилась в пар.

Через секунду эти нити устремились ко мне — быстрые и юркие, как змеи. Но тут вмешалась Василиса.

С её рук сорвались сразу четыре светящиеся фигуры, что-то среднее между клинками и живым пламенем. Они рассекли нити, как чёрных червей, и те, падая на землю, забились, закорчились, истаивая с каждой секундой.

Ядвига вскинула обе руки и зашептала какие-то заклинания. Голос её звучал низко и страшно, каждое слово будто вплеталось в воздух, делая его тяжелее.

Леший фыркнул, и земля под ногами Лжедобрыни вздрогнула. Из неё вырвались десятки толстых, узловатых корней и стали цепляться за руки и ноги лжебогатыря, пытаясь спеленать и прижать к земле.

Но Лжедобрыня рвал их, как гнилые тряпки, с яростью дикого зверя. Корни разлетались щепками, но даже эти несколько мгновений стали решающими.

Руслан как будто ждал этого мига.

В этот раз у Оборотня была не лопата, а дубина. Та самая, которую он припёр из Нави. Он высоко подпрыгнул, как баскетболист, пытающийся забить мяч в корзину. И… он действительно забил. В длинном замахе дубина встретила голову чернокнижника с таким звуком, будто кто-то ударил в огромный медный колокол. Бом.

Лжедобрыня рухнул, как мешок с картошкой.

Василиса метнулась к Утопцу. Тот всё это время сидел тихо и мирно, как обколотый успокоительными пациент психушки, и без особого интереса наблюдал за совершенно необычной битвой двоедушников.

Она пробормотала короткое заклинание и сняла оковы с запястий Утопца.

— Вадим, закинь его в Навь, сейчас не до него! — бросила Василиса через плечо и уже бежала к распростёртому телу Лжедобрыни, пока тот не пришёл в себя.

Она торопилась застегнуть оковы на здоровяке. Я тоже не стал медлить. Открыл портал, небольшой, прямо около скамьи, чтобы не тратить лишнюю силу.

Утопец удивлённо смотрел на свои освободившиеся руки, шевелил пальцами, будто проверяя, настоящие