Искусственные ужасы - Борис Хантаев

в свою тяжёлую жизнь, и больше мы её не видели. А я, как это ни грустно, пристрастилась. Я, по сути, и фотографировать-то стала, чтобы наскрести деньги на пачку Vogue. Вот так вот, даже не подозревая, мать повлияла на моё будущее. А там ниточка за ниточкой, и клубок событий привёл меня сюда. Вот поэтому говорю, что всё в нашей жизни не случайно.

– Интересная история, конечно, – отставляя в сторону остывший чай, сказал Богдан, – Странно такое говорить, но я даже рад, что ты сейчас здесь, несмотря на всё, что тебе пришлось пережить.

– Не больше, чем тебе, верно?

Он кивнул. И задумался, как бы сложилась его жизнь, если бы череда обстоятельств не привела его в это же место. Он бы никогда не встретил Софью и Аню, наверное, тоже. Жил бы с отцом, который постоянно его избивал, но мама была бы жива. И это главное.

Богдан не заметил, как поддался грусти, что сдавила ему грудь.

– Расскажешь, что случилось? – Видимо, заметив, как изменилось его настроение, она накрыла ладонь Богдана своей. Это было простое прикосновение, но отчего-то ему вдруг стало легче, будто из-за тучки выглянуло солнце.

– Ну, из меня не такой хороший рассказчик. Не уверен, что готов говорить об этом сейчас, – он выдавил кривую улыбку, – тем более я всё ещё не знаю, что привело тебя сюда. Ты не похожа на всех живущих здесь.

– Когда ты так говоришь, я не знаю, что мне и думать.

– Не думай. – Он накрыл её ладонь своей. Глаза Софьи оживились и заблестели. Она тоже положила свою вторую ладонь сверху, как будто в этом жесте был сакральный смысл.

Так они сидели и смотрели друг на друга, наслаждаясь мгновением, которое словно принадлежало им, они не хотели делиться им с другими. Здесь, на этой маленькой кухоньке, Богдан вдруг понял, что счастье заглянуло в его дом, переступило порог и осторожно, шаг за шагом, приближалось. Ведь мог же он после всего снова быть счастливым? Ему хотелось зацепиться за это ощущение, схватить его, как жар-птицу за хвост, даже если обожжётся.

– Знаешь, чего бы мне сейчас хотелось?

– Чего?

– Поцеловать тебя.

Её глаза смеялись, в них читалось, что Богдан ей тоже нравится и больше скрывать она этого не намерена.

– Так поцелуй.

Он потянулся через стол, а Софья к нему навстречу, и её мягкие губы слились с его, а язычок совершенно бесцеремонно проник в его рот, подарив нежный, чувственный и при этом страстный поцелуй. Софья сама резко его оборвала, отстранившись от Богдана, и, поднявшись со стула, схватила за руку и потащила за собой.

– Что ты делаешь, сумасшедшая? – прошептал Богдан, когда они оказались на кровати в общей комнате, а Софа забралась к нему на колени и, опрокинув его на подушку, нависла сверху.

Вокруг было темно и тихо, все давно спали.

– Целую тебя, глупенький.

Её губы нашли его, рука скользнула под футболку. Сердце Богдана забилось быстрее, а вдоль позвоночника прокатилась сладостная дрожь. Он стянул резинку с её волос, распуская и зарываясь в них. Как же она сейчас чудно пахла, как же умопомрачительно целовалась. Волны эйфории накатывали и накатывали, не давая перевести дух. И он отдавался этим ощущениям полностью.

Через час, когда они смогли оторваться друг от друга, некоторое время лежали в темноте молча. Впитывали тепло, запоминали мгновения. После долгих поцелуев губы горели, но оно того стоило. Богдан не спеша ласково гладил её по волосам и улыбался, чувствуя себя рядом с Софьей живым, настоящим. Спустя несколько минут он понял по её ровному и размеренному дыханию: уснула. Чувствуя, как и его самого накрывает марево сна, осторожно поднялся с кровати, чтобы не разбудить, и забрался к себе на второй ярус. Вытащил из-под подушки синюю таблетку и, закинув её в рот, лёг.

– Пусть сны твои будут спокойными. Если что, я рядом, – прошептал Богдан, а потом перевернулся набок и заснул.

* * *

– Это так ужасно, – прошептала, склонившись к Богдану, Софа, когда они на следующий день сидели в общем зале на ежедневном тренинге. – Давай сбежим. – Последнее слово она произнесла одними губами, но он всё понял.

«Так же нельзя», – качая головой, он посмотрел серьёзно на Софью, а в ответ получил весёлую улыбку, серые глаза блеснули азартом.

– Ты со мной или?..

– С тобой.

Разве он мог поступить иначе? Нет. Рядом с ней забывалось всё и вся.

Они осторожно поднялись с пола и, не создавая лишнего шума, покинули главную комнату. Это было такое странное ощущение. Богдан чувствовал, как он снова начинает жить. Правильно. Хорошо. Её рука тёплая в его ладони, и они как маленькие дети, сбежавшие от надзора воспитателя.

Она не была Аней, хоть и поражала похожестью. Совершенно другой человек, состоящий из уникальных привычек, мыслей и желаний. И поэтому ему хотелось целовать её каждую минуту, секунду. Быть рядом, прижимать к себе крепко и сильно. Зарываться в её волосы, вдыхать запах кожи. Лежать рядом, водить ладонями по её рукам, плечам, спине. Не на виду, а втайне от всех, будто Софья – самый дорогой подарок в его жизни. А может, так оно и было. В комнатах всё время кто-то находился, и поэтому они стали сбегать на середине серии очередного сериала, пока все сидели на тренинге. Проскальзывали в общую комнату и целовались, как в последний раз. Не могли друг от друга оторваться. Богдан чувствовал, что для Софьи это не просто развлечение, что она влюблена в него так же отчаянно, как и он.

Иногда она удивляла его своим непредсказуемым поведением. Но что можно взять с влюблённого человека? Порой его поступки понятны лишь такому же безумцу. Ведь все мы немного сумасшедшие, когда дело касается любви. Особенно если это любовь первая. В этом Софа призналась Богдану, когда среди ночи забралась к нему в постель и прижалась. Почувствовав тепло, он проснулся и, сонно улыбаясь, тихо сказал:

– Ты же говорила, что тебе некомфортно наверху.

– Только не с тобой. Так мне комфортнее, чем в любой другой постели. А знаешь почему?

– Почему? – Он улыбнулся и, отыскав её пальцы, переплёл со своими.

– Потому что ты моя первая настоящая любовь. Я никогда и ни с кем не чувствовала такого единения. Словно наши души на одной волне. Понимаешь?

Кажется, он понимал, а ещё впитывал эти ощущения, когда она была так откровенна.

В следующий раз, когда они снова оказались в комнате вместе, Софа, оторвавшись от его губ, вытащила из шкафа спортивную сумку и вынула из неё