Молох Мори - Мираниса Мираниса

Алистер на эти слова помрачнел. Запахнув полы пиджака, он отвёл взгляд в сторону. Пальцы рук, мозолистые и заскорузлые, скребли твил на манжетах. А Района с тоской вспомнила времена, когда за крепким пастырем хотелось спрятаться от ветра.

– Вы враждуете с Йориком, – заметила она.

– Будто это я начал.

– Не вы. Но вам под силу это закончить.

Взгляд Фланагана сделался пустым, стоило путникам услыхать шум прибоя. Тёмные морские воды бросались на скалы, обсасывали песчаные берега. Волны показались лавочнице до того непроницаемо чёрными, словно поглотили весь бушующий мрак. Старые лавочки тропой вели к причалу. На второй из них сидел понурый Йорик.

– Мужайтесь, – тихо выдала Района. – Важно подобрать нужные слова.

– Нужные, – задумчиво повторил пастырь.

В его руках выцветшими красками заиграл платок, который вручила ему О'Лири. Алистер протёр белые сухие губы и набрал полную грудь воздуха. Уверенные шаги ворошили песок, когда настоятель спустился с тропы и направился в сторону пирса. Понурый Йорик возился над своим чемоданчиком, но уловив приближение посторонних, поднял голову. Выпученные глазёнки скрылись под густыми бровями, стоило мужику приметить пастыря.

О'Лири старалась не отставать. Она напоминала себе про слова, про мужество и про Бога – ничего из перечисленного не помогало. Стоило ей завидеть коренастую фигуру Йорика, как страх сцепил болью ногу. Торговка покосилась на священника. Понурый и квёлый Алистер Фланаган сжимал кулаки и продолжал порывисто вдыхать, не выдыхая. Страшное утро путники пережили – но их не сумели поглотить холмы. Значит, дело оставалось за малым. Священник подошёл к Йорику. Тот встретил его угрозой во взгляде.

Тогда-то Района услыхала самую пламенную и короткую речь в своей жизни. Та вовсе не грела, но по своей силе могла сжечь дотла даже саму неопалимую купину. И начиналась она так:

– Ваша дочь умирает, Йорик. А возможно, уже умерла, пока мы шли сюда. Или умрёт, когда вы будете идти к ней.

Вытянутое лицо морийца удлинилось ещё сильнее. Из-под бровей мелькнули в ярости глаза. Кончик бороды дрогнул, когда Йорик выдвинул вперёд челюсть. Он раскрыл рот и тут же закрыл. Гневливо покосился на Району, что старалась скрыться за настоятельской спиной. Ноздри мужлана трепыхались от судорожных вдохов.

– Ты… – запальчиво бросил мытарь. Затем, зажмурившись, вновь вдохнул. – Я посылал продукты.

– Продуктов мало. Она живёт в сарае. У неё тяжёлая форма пневмонии. Одной тушёнкой не отделаться, – ответил Алистер.

– Так я вот как раз это… – Йорик обернулся и рукой махнул в сторону причала. – К полудню отбываю уже. Привезу лекарства.

– Само собой. Но в такой сырости Исда не доживёт до вашего возвращения.

– Так посели её в доме прежнего настоятеля.

– С протекающей крышей и стенами, которые не отапливали несколько лет?

– Правда, Йорик, – тихо вмешалась Района. – Ты не видел, в каком она состоянии. Никакие размолвки того не стоят.

– Ты бы вообще молчала, – огрызнулся Йорик. Его взгляд помутнел, когда мужик медленно перевёл взгляд с магазинщицы на пастыря. – А ты, я смотрю, хорошо устроился. Всех обездоленных и одиноких баб под собой приютил. Хитончик-то потому снял? Чтобы не душил?

– Ах ты подонок! – выпалила О'Лири и вышла вперёд. Её за руку схватил Фланаган.

– Довольно! Вам нужно извиниться перед Районой. Она здесь исключительно из доброты душевной. По отношению к вашим девочкам, разумеется. И между прочим, их я тоже приютил.

– Не вам обоим меня поучать, – ответил Йорик, махнув рукой. – Эту шлюху Эдалин я к себе домой не пущу.

– А дочерей? – спросил Фланаган.

– Так она с ними пойдёт!

– За детьми ведь следить нужно, ухаживать. Кто, по-твоему, этим будет заниматься? Придётся и её потерпеть, – возразила Района, скрестив руки на груди. – Тебя, скотины, всё равно дома не будет.

– А как потом я эту потаскуху выкурю обратно?

Алистер Фланаган отпустил руку продавщицы и сделал два широких шага к морийцу. Нависнув над мытарем, он схватил того за предплечье и дёрнул, приподняв за плечо. Йорик в изумлении посмотрел сперва на свою руку, а затем на священника. Шея его изогнулась под удивительным углом, стоило смуглому лицу выглянуть из-за плеча. Настоятель и не думал отпускать морийца. Он снова дёрнул мужика.

– Вам сейчас не об этом нужно беспокоиться, уж поверьте.

– А ну отпусти меня, – возмутился Йорик.

– Нет!

Алистер развернулся и потащил морийца к дороге. Районе помнилось, что Йорик обладал немалой силой. Несмотря на низкий рост и скрюченные сухие конечности, тот мог повалить любого островитянина, а потому его старались обходить стороной все, даже крепкий Манус. Алистеру ведь тоже прилетало. Но теперь Йорик болтался в цепкой настоятельской хватке, болезненно извивался и краснел от ругательств. В ярости он принялся прыгать на месте, пытаясь высвободить высоко застрявшую руку.

– А ну, скотина! – завопил мужлан. – Лучше отпустить тебе по-доброму. Может, тогда и отделаешься лишь побоями.

– До полудня ещё достаточно времени, чтобы вы помогли семье вернуться домой.

– Ладно-ладно! Сволочь ты! – ответил Йорик. – Чтоб тебя, пусть Эдалин возвращается на время.

– Она боится вас, как огня. Вы сами заберёте её, – сквозь учащённое дыхание молвил пастырь. Как оказалось, тот и не думал отпускать грубияна. – Вы помиритесь. Будете счастливы. У Исды в тепле и нормальном жилье пройдёт недуг. И никто не умрёт. Слышите? Этой зимой никто не умрёт! Ни одна душа не оставит этот остров!

– Отпусти меня немедленно! Отпусти, я сказал!

Района замерла на месте, во все глаза наблюдая за тем, как Йорик вдруг жалостливо захныкал. Лицо его побагровело, глаза сузились в обиде. Он дёрнул рукой – безуспешно.

– Да не хочу я!

Ноги Йорика сгруппировались в воздухе, когда тот потянул настоятеля вниз. Затем, вывернувшись почти что наизнанку, мориец выкрутил собственную руку и наконец выбрался из мёртвых тисков. Алистер остановился. Района уже затаила дыхание, приготовившись разнимать мужчин, однако Йорик не ощетинился, а только поправил воротник замшевой курточки и потянул рукав за манжету. На пастыря он не бросился с кулаками, зато обиженно фыркнул.

– На что мне там смотреть? На полумёртвую дочь? Или на жену-потаскуху? – выпалил Йорик не глядя. – Да у меня у самого в хибаре такие условия – даже в той лодчонке теплее и уютнее. Я ж