Молох Мори - Мираниса Мираниса

– Да прекрати уже быть таким трусом! – прошипела Района. Лицо торговки исказилось в отвращении, когда она шагнула вперёд.

– Ты ещё будешь меня трусом называть?! Сама-то, вон, сбежала с острова, как только мамаша…

– Довольно! – отрезал Алистер.

Йорик притих, шмыгнув носом и отвернувшись. О'Лири пыталась унять дрожь в теле. Злость переполняла морийку, но впервые на её памяти гнев не придал сил. Наоборот, Района вдруг почувствовала себя разбитой и опустошённой.

– Что мне сказать ей? Что сказать девочкам? – жалобно спросил Йорик. – Приду я поглядеть в глазки Исды. А что потом?

– Потом будете молиться. Надеяться. Верить, – ответил Алистер. – Уж поверьте, я забочусь не о вас. Девочкам сейчас нужен отец, как никогда раньше.

– Тебе до них какое дело? – устало выдал Йорик. – До всех нас? Что ж ты ко всем нам пристал?

– А вы хотите, чтобы я отстал?

– Хочу. Очень хочу.

– Тогда вы знаете, что делать.

Йорик тяжко усмехнулся. Затем глубоко вдохнул и ещё глубже выдохнул. Отвернувшись, он неуклюже протёр рукавом скулу и двинулся к дороге.

– Пойду, – тихо уронил мужик, насупившись. – Заберу их домой.

Маленькое удаляющееся тельце Йорика показалось Районе удивительно хрупким. Силуэт обходил стороной снежные дюны и лужи, подрагивая у обочины тропы. О'Лири отвернулась, дабы не проникнуться жалостью к несчастному. В конце концов, причин ненавидеть Йорика имелось множество почти у каждого жителя острова. Возможно, таковые имелись даже у его дочерей.

– У девочки теперь больше шансов пойти на поправку? – спросила О'Лири, рассматривая море на горизонте.

– Конечно.

– А что делать нам?

– Вот теперь нам остаётся только молиться.

Море таило угрозу. На тёмном полотне водных толщ белоснежная пена походила на рубцы живого существа. Рваными ранами она тянулась вдоль одного вала, затем – вдоль другого. Воды гудели, стонали, ворочали в своих волнах что-то пугающе большое. Нечто, что оказалось куда страшнее обычных морийских печалей. Района щурилась, пытаясь разглядеть в воде надвигающуюся беду. Но, к своему счастью, ничего не нашла.

– Вы молодец, Алистер, – заметила она, улыбнувшись.

– Вы в самом деле так считаете? Или снова насмехаетесь надо мной?

Алистер ответил ей мрачной улыбкой и подошёл ближе. Задумчивый настоятельский взор также направился к морю. Глаза пастыря вновь сделались старыми, взгляд – податливым. Тот ласково гладил водную гладь, чертил силуэты пенистых волн и растворялся у самых берегов.

– В самом деле. Мори от несчастий не избавить. И от бед тоже, – продолжила О'Лири. – Но порядка здесь заметно прибавилось.

– Я клянусь вам, Района, – Мори не лишится ни единой души. Ни этой зимой. Ни когда бы там было ещё.

Лавочница на это только улыбнулась. Чуть шире. Затем наконец-то выдохнула. Фланаган сделал то же самое.

– Как думаете, девочка выживет?

– Возможно, – ответил Фланаган, покосившись на спутницу. – Скорее всего.

– Малышкам приходится несладко. С такими-то родителями.

– Полагаю, это лучше, чем ничего.

– Интересно, почему Йорик назвал Эдалин потаскухой? – поинтересовалась Района, скрестив руки на груди. – Не изменяла ли она ему?

– Без понятия.

– Впрочем, Йорик в этом плане немногим лучше. Вернее – ничем, – магазинщица запнулась, принявшись ковыряться в карманах пальто. – Я имею в виду, что не ему осуждать Эдалин.

– Людям только дай повод ненавидеть друг друга, – уронив руки вдоль тела, на выдохе заявил Алистер.

– Да им и повод не нужен, уверяю вас.

Района тихонько хихикнула – отнюдь не кокетливо или робко. Смешок показался низким и куцым, но оттого и повеселил торговку ещё сильнее. Рваные вдохи вырывались из её груди, и лишь подрагивающие плечи с вялым задором убедили пастыря, что продавщица всё же смеялась.

– Удивительно. Сегодня утром я решила, будто настал конец света. А сейчас мне снова хочется весны.

Фланаган на это лишь робко улыбнулся. На правой щеке прорезалась маленькая ямочка. Района достала из кармана пачку сигарет. На этот раз точно последнюю.

– Хотите прикурить?

– Неужели я снова вам симпатичен?

– Нет. Просто решила не так ратовать за припасы, – ответила Района, покосившись на священника. – Не хочу прослыть занудой.

Тот внимательно посмотрел на пачку. Глубоко вдохнул и закрыл глаза. Района наслаждалась этим. Алистер Фланаган умел быть разным: молодым и старым, уставшим и пылким. Порою его лицо становилось неживым, временами по этой же физиономии хотелось влепить пощёчину. Но где-то между тонкими бровями и гордым носом О'Лири разглядела покой. Свой. Священник открыл глаза, но Района не отвела взор в сторону. Лишь осклабилась шире.

– Знаете, я бы с удовольствием, – заявил священник. – Но у меня есть ещё неотложные дела.

– Понимаю.

– В одном из них мне нужны будете вы.

– Понимаю, – тише повторила морийка.

– Вы не заняты сейчас?

– Вообще-то я хотела пойти домой и помолиться.

Алистер недоверчиво выгнул бровь. Но затем всё же кивнул.

– Понимаю.

– Для такого мне нужно сосредоточиться.

– Конечно. Моё дело ждёт.

– Вы уверены?

– Да, – протянул настоятель. – Разве что вы захотите помолиться в церкви. Там всё равно никого нет сейчас. Скорее всего.

– Обязательно в церкви?

– Просто та вещь… – неуверенно ответил Алистер, почесав затылок. – То, что я хочу вручить вам, находится в церкви. Но я могу занести её к вам домой или отдать позже.

Любопытство взяло вверх над терпимостью. О'Лири, спрятав пачку сигарет обратно в карман, бессознательно подняла руку и начала наматывать на палец прядь волос. Закусив губу, она посмотрела на пастыря. Морийке хотелось вспомнить его глупую улыбку, добродушный взгляд, но Алистер Фланаган лишь глядел усталостью. В блеклых глазах растворилась тревога и текущая зима.

– Идёмте, – сдалась Района.

Путь лежал тернистый. Не такой, что затерялся поутру в гряде холмов. Казался он легче, потому как ясно отличался протоптанной полосой грязи на фоне снега. А что насчёт старой дороги? Та затянулась, словно рана, впиталась в землю, но обещала вернуться. Очень скоро.

У Районы сильнее разболелась голова от мороза. Зато нога не доставала – уже хорошо. Оглядев почти ясное небо, торговка задрала рукав пальто и посмотрела на часы. Шёл десятый час. Она со смущением покосилась на пастыря.

– Мне всегда казалось, что путь в морийскую церковь – самый быстрый. И неважно, с какой части острова ты идёшь, – бросил