Молох Мори - Мираниса Мираниса

Всего-то от медсестры ей требовалась перекись водорода, чтобы обмазать заплесневелые углы. Если та, конечно, ещё имелась в запасе. Однако от тревожных мыслей о маленькой дочурке Уолш у Районы замерло сердце. Не дело это – хоронить своих детей. Да и девочкам не пристало расплачиваться за ошибки родителей.

О'Лири, скатываясь по холмам вдруг обнаружила, что ненависть к Эдалин куда-то делась. Осталась только жалость. Она тихо и тоскливо ютилась где-то в нижней сердечной камере и сжимала сосуды. Районе было жаль Эдалин. Как женщину. Как человека, которому имелось что терять.

Позабыв о перекиси водорода и старых обидах, лавочница поспешила домой к давней подруге. Просто чтобы убедиться, что всё в порядке. На местном кладбище, которое Района дальновидно нарекла Акелдамой на доске прилегающего забора, и без того хватало могилок детей, не переживших прошлый голод.

– Не надо, Мори. Пожалуйста, – дрожащим голосом взмолилась О'Лири, пересекая холмы.

Остров никогда не слышал её мольбы. Но неужели она и вправду ошибалась в том, насколько жестоким Мори мог быть?

Солнце сквозь непроглядную толщу туч едва ли можно было отличить. Однако небеса по его каёмке окрашивались багрянцем. Темнота разливалась по земле всё сильнее. Мрак отливал синевой. Тени камней, кустов и самой Районы оживали, вырастая и причудливо приплясывая. Вытянутые ноги у её тени куда-то семенили – быстрее хозяйских. Плечи стали более угловатыми, а профиль – хищным. Тревога закралась в грудь продавщице, когда та поняла, что заплутала в темноте. Холмы одинаково безмятежной, на первый взгляд, грядой вздыхали спереди и сзади. Но тропинка, по которой шла О'Лири, куда-то неожиданно делась, будто её стянули прямо из-под ног. Района замерла и огляделась. Затем достала из кармана пальто зажигалку и припала к земле, пытаясь отличить дорогу. Той и впрямь не было. Исчезла.

– Чтоб тебя! – прорычала морийка, когда пламя погасло. – Это же позор – заблудиться на таком крошечном острове.

Бросив глупую затею осветить крошечный остров ещё более крошечным огоньком, она подняла голову. Утро, казалось, предзнаменовало солнечное затмение. На деле же тучи удивительно плотными тенётами облепили солнце и уводили свет подальше от земли. Района, решив, что вышла ещё раньше положенного, вновь взяла зажигалку и посветила на наручные часы. Шёл седьмой час утра. Однако дворы залило ночью.

Тяжело задышав, О'Лири вновь осмотрелась. Темнота сгущалась. Она прикрыла взор со всех сторон. Могильная тишина заложила уши – даже шума прибоя было не слыхать. Зажмурившись и сразу же открыв глаза, Района судорожно выдохнула. С каждой минутой курганы темнели сильнее. На какое-то мгновение продавщице показалось, что она и вовсе ослепла.

– Эй, – плаксиво протянул женский голос. – Помогите…

Гордость не дала О'Лири позвать на помощь громче. Приглушённый призыв вряд ли достиг хотя бы дороги. Он казался призрачным зовом сего острова – ослабшего и поникшего. О чём просил Мори? А главное, кого?

– Эй! – в панике крикнула Района и протёрла глаза.

Она вновь подняла голову и отличила редкие силуэты облаков. Значит, зрение осталось при ней. Да и голос свой морийка слышала.

– Надо просто идти, – выдала торговка и поспешила по прямой. – Рано или поздно до куда-нибудь дойду. Ну, или свалюсь с острова прямиком в море. Нестрашно. Лишь бы подальше отсюда.

Несколько раз О'Лири споткнулась и один раз с криком упала на руки. Ладони с силой упёрлись о замёрзший снег, отчего кожу тут же обожгло морозом. Носки заскользили по поткрывшейся льдом земле, но Районе всё же удалось подняться на ноги. Не роняя ни слова, она вновь поспешила по прямой. Дороги были расчищены, а значит, магазинщица заблудилась, плутая меж холмов. Сделав несколько шагов, она снова чуть не рухнула, когда нарвалась на склон пригорка. Наспех перебирая ногами, ей удалось скатиться невредимой.

– Где этот чёртов дом?

Района могла поклясться, что уже должна была дойти до хижины, в которой поселилась Эдалин. Но теперь она жалела, что не осталась дома. Такое смутное время лучше переждать в безопасном месте. На улицах Мори развернулась настоящая чертовщина, и О'Лири совсем не хотелось перед смертью видеть лицо Уолш. Торговка не на шутку испугалась. Никогда раньше не приходилось сталкиваться с такой густой хмарью. Чадное небо, кажется, впитывало в себя весь свет и исторгало нечто действительно пугающее. Смерть.

Района замерла, услыхав приглушённый рокот. Был он поначалу едва уловим, но от завывающих голосов у продавщицы задрожало в груди. Ропот исходил будто из самой земли, беспокоя дребезжанием остров. Сделав несколько шагов, О'Лири уловила женский плач. Истошный рёв скрежетал воздух. Хижина, в которой поселилась Эдалин, была неподалёку.

– Боже правый, – прошептала лавочница, перекрестившись.

Страх перед неизгладимой мглой слегка отступил перед новым. Прищурившись, Района с трудом отличила силуэты холмов. Она поспешила вперёд, но замерла, когда по прогалине раскинулся твёрдый могучий зов:

– Боже мой! Боже мой! И для чего ты нас оставил?! – мужской басистый голос с вызовом гнал непроглядный мрак. – Разве мало терпения мы проявили? Взгляни же на нас!

О'Лири узнала голос Алистера. Могучий и беспощадный, он взывал к Господу с горьким упрёком. Но будто по тому же Божьему велению, громоподобный зов раздвинул холмы, и сквозь них наконец-то выглянул тусклый свет с окон. Района облегчённо выдохнула и поспешила к огням. Ноги её заскользили на склонах, но всё же падений удалось избежать. Очертания маленькой лачуги выплыли из очередного кургана. Настоятельский призыв вновь раскинулся на ближайшие кряжистые холмы:

– Нужно ли больше терпения этому острову? – уже тише спросил преподобный. – Боже, прости меня за мой гнев. Не мне предъявлять тебе жалобу. Грешен я, и Ты можешь не принимать мольбы лжеца. Но прошу, не истязай ребёнка.

На этот раз голос священника звучал куда безропотнее. Лишь у самой двери до лавочницы донеслись слова Эдалин. Голос её дрожал от плача.

– Бог нас карает за убийство телёнка!

– Не говорите глупости! – воспротивился Фланаган.

– Душа ребёнка за душу телёнка, – отозвалась Уолш. – Выходит, моя дочь – особенная.

Района нерешительно толкнула дверь. Та поддалась, открыв проём в давно позабытый мотив. Чёрные, будто пустоты, тени окружили мучеников. Они густели в углах и у потолка, но исчезали ближе к полу, словно присутствующие находились на далёкой возвышенности. Бледная и содрогающаяся в ознобе девочка крутилась на перинах. Накрытая парусиной она выворачивала руки за спину и звала Изольду, свою сестру. Кожа её блестела от пота, впалая грудь вздымалась под покрывалом в тяжёлых вдохах. Над ней угрозой нависла