Молох Мори - Мираниса Мираниса

Кто-то из толпы воскликнул:

– Преподобный! Алистер! Пропустите его!

Второй глас поддержал:

– Пропустите его к Мэгги!

– Да, расступитесь!

Толпа расслоилась перед настоятелем, и решимость Фланагана поколебалась. Он нерешительно заглянул в лица собравшихся. Одно из них, окружённое витками и крепкой челюстью, печально смотрело в пол. Священник чуть помедлил, пытаясь поймать взгляд Районы, но всё же двинулся вглубь амбара, потерпев неудачу.

– Помогите ей, – кто-то шепнул из-за спины.

– Ей? Это она виновата в смерти коровы! – новый голос встрял в разговор. – Мы теперь остались без еды совсем!

– И в самом деле!

– Преподобный говорил ей не трогать телёнка, – кто-то сзади начал ворчать. – Она ослушалась. И что теперь? А ведь Алистер всех вас предупреждал!

– Если тот телёнок взаправду был особенным, так почему не снял себя с крюков сам, когда его забивали? Бартлей вот постоянно об этом твердит.

– Довольно, – отрезал пастырь. Настоятельский голос раскинулся благовестом. Слишком спокойно, но твёрдо – словно камень ударился о водную гладь и пошёл ко дну.

Пастырь выворачивал плечи, теснился меж людей, минуя толпу. В самом центре амбара на перевёрнутом ведре сидела Мэгги О'Коннели. Её пожелтевшая кожа в тенях напоминала трупный отёк на следующий день после смерти. Она упёрлась локтями о колени и держала голову руками. Лица старухи не было видно. Как и самой Лани. Алистер нерешительно огляделся. К нему подошла Эдалин и тихонько шепнула:

– Её уже забили.

– А от чего она померла-то? – шёпотом спросил Фланаган. – Что если это была болезнь?

– Нам что, хоронить её надо было? – Уолш чуть повысила в возмущении голос, но сразу же притихла, с беспокойством покосившись на Мэгги.

– Нам не хватало ещё чуму подхватить, – заметил пастырь.

– Это что за казни египетские? – вмешалась Района. Она старательно уводила взор прочь от настоятеля.

– И я о том же, – согласилась Эдалин. – Мясом хоть сколько прокормимся.

О'Лири чуть нахмурилась и скрестила руки на груди. Затем покосилась на хозяйку Лани. Бывшую хозяйку.

– Однако Алистер прав. У нас нет лекарств, чтобы цепень ещё какой-нибудь подхватить.

– Да мы, само собой, пожарим мясо! – кто-то буркнул из толпы.

– Я узнаю, – бросил Фланаган.

Он медленно подошёл к О'Коннели и уселся на корточки. Затем согнулся ещё пополам. Выгнул шею, пытаясь заглянуть морийке в лицо. Её сухое тело заметно потряхивало.

– Мэгги, – ласково прошептал настоятель. Когда старуха не среагировала, Алистер коснулся рукой её голени. – Мэгги, мы только на мессе узнали, что случилось. Примите мои соболезнования.

– Вам не жаль, – скрипнул женский голос.

– Жаль. Правда, жаль.

– Я, может, тупая, но уж точно не глухая, Алистер, – ответила Мэгги, выпрямившись. Гневный взгляд уставился на священника. – Я слышала всё, что вы тут обсуждали.

– А мы и не пытались скрываться, – вставила О'Лири. – Просто хотим донести до тебя, что кормить жителей больным мясом – плохая затея.

– Района, – с нажимом молвил пастырь, обернувшись. Он дёрнул уголком губ, вытаращив глаза.

– Чего? Сдохла корова. Не человек. С каких пор все на острове стали такими чувствительными?

– Да, но с этой коровы кормились все вы! – в отчаянии крикнула Мэгги и вновь спрятала лицо за кулаками.

– Да. Но ничего, что-нибудь придумаем, – добавил Алистер.

– Конечно! Сейчас такая голодуха, и зима выпала лютая. – Района подошла к священнику и уселась рядом с ним, сложив полы юбки между колен. – Нам-то самим тяжело прокормиться. А тут – целая корова.

– Если бы вы только меня благословили в тот вечер. Вас засудили окружающие, и вы от обиды так, – дрожащим голосом пролепетала Мэгги. Глаза её налились кровью, взгляд впился болезненной хваткой в рёбра пастырю. Но болью того было не смутить. Не теперь. Фланаган нахмурился, и когда О'Коннели вновь прикрыла лицо рукой, взял старуху за кисть.

– Что касается меня, вы могли бы выпрашивать у меня благословение ещё лет шесть, но моё отношение к тому суду всегда будет одинаковым.

Настоятель разжал хватку и поднялся на ноги. Глубоко вздохнув, он окинул взглядом собравшихся. Толпа не имела ни лиц, ни глаз, однако смущённым единым взором рассматривала священника.

– Вы говорили, молитвы помогут, – робко уронила Эдалин.

– Помогут, обязательно помогут. Завтра или же через десять лет, тогда как многие из нас едва ли переживут эту зиму.

Безликое сборище загудело. О'Лири угрюмо поглядывала на преподобного снизу вверх. Мэгги же оставалась безутешной.

– У нас ещё остались запасы Йорика.

– А деньги откуда взять? – возмутилась толпа.

– Да и его хранилище почти опустело, – вмешалась Эдалин, подняв дочку на руки. – Что будет, когда и там всё закончится?

– Пойдём на кладбище жевать траву, – заявил Фланаган.

Толпа сперва усмехнулась, но тут же следом окатила амбар своим неразборчивым ропотом. Она пыхтела, разрастаясь, охала и визжала. Но Алистера было не запугать. Самое страшное из возможного, казалось бы, с ним уже приключилось. И перспектива жевать траву его не страшила.

– Как мне девочек кормить без молока? – встревожилась Эдалин.

– Я уже разговаривал с вашим мужем. Он планирует отправиться на следующей неделе в город.

– А что нам делать до следующей недели? – спросила Района, поднявшись на ноги.

Фланаган набрал в грудь воздуха и обречённо заявил:

– Молиться.

Толпа разочарованно простонала. Затем притихла. Она скудела по бокам, редела в середине. Теперь сонм казался не просто безликими, но и призрачным. Люди по одному покидали амбар и удалялись прочь. Алистер не понимал, зачем островитяне приходили. Желали получить бесплатную порцию мяса? А зачем пастырь сам пришёл? Он обернулся к Мэгги.

– Отчего умерла Лани?

– Я не знаю.

– Возможно, от истощения?

– Говорю же, не знаю! – крикнула О'Коннели и тихо заплакала. – Горе всем нам. Всему острову.

– Не говорите так.

– Алистер, не нужно меня успокаивать.

– Я не успокаиваю. Сейчас худо везде, не только на Мори.

– Как будто это как-то поможет, – проворчала Эдалин. – У меня дочка болеет.

– Сестра Кэлли не навещает вас? – с беспокойством спросил священник.

– Навещает, но очень уж редко. Сейчас болеет каждый второй на острове.

Пастырь покосился на Району, а затем приблизился к Уолш. Склонив голову, он