Молох Мори - Мираниса Мираниса

– Да. Хорошие времена, оказывается, были, – ответила Района и с любопытством покосилась на пастыря. – Что если и эти мы будем вспоминать так же?

– Во всяком случае, теперь мы будем не так сильно одиноки.

О'Лири на это лишь хмыкнула. Потушив сигарету прямо о снег под ногами, она открыла пустую пачку и сунула туда окурок. Алистер лишь с упоением наблюдал, как изящно лавочница присела и как ловко управилась с сигаретой. Казалось, что от неё даже едкий табачный запах благоухал приятнее. Также горько тот, однако, напоминал давно утерянное прошлое. Фланагану – в тоненьком пиджачке – вдруг сделалось тепло, словно негаданно наступила весна. Он чувствовал, как румянец защекотал скулы. На осунувшемся лицо растянулась блаженная улыбка.

– Района, послушайте…

Алистер сделал шаг, придвинувшись к торговке почти вплотную. О'Лири замерла – Фланаган был готов поклясться, что морийка даже задержала дыхание. Ресницы её трепыхались, когда она разглядывала лицо пастыря. Сам же настоятель в словах потерялся: вроде те только что крутились на языке, столь сладкие и обнадёживающие, но теперь их не стало. Алистер утерял ценную мысль, однако обнаружил, что надобность в каких-либо словах и вовсе пропала. Он лишь улыбался – мягко и тепло, как весна, разглядывая в ответ лицо Районы. Угловатая, со слегка крючковатым носом и тонкими губами, О'Лири напоминала нечто более ценное, чем просто конец лютым морозам. Разгладившийся лоб без морщин, безмятежно расслабленные брови и смешливые глаза напоминали Алистеру Фланагану о столь желанном мире. Района прикрыла веки, продолжая улыбаться. Алистер сделал ещё один шаг. Теперь священник нависал над ней. Заслоняя солнечный свет, он отбрасывал тени покоя, дрёмы и, казалось бы, надёжности на хрупкое женское тело. Улыбка О'Лири померкла в волнении, но глаза морийка так и не открыла. Вместо этого она терпеливо ждала, пока Фланаган взглядом целовал её лоб, очи, уголки губ наконец. Рот лавочницы слегка раскрылся, и пастырь опустил взгляд. Теплота от её дыхания, обуявшая мужскую шею, вернула настоятеля в прежние времена – в один обычный день, когда Алистер Фланаган также утерял ценные слова, прощаясь с братом и покидая отчий дом. Тогда Томас нерешительно топтался напротив старшего брата и неустанно задавал один и тот же вопрос: "Мы ведь скоро увидимся, да?". Алистер на это лишь уверенно кивал, а чуть позже отстранился от брата, когда тот потянулся обнять на прощание. Больше они никогда не виделись.

Настоятель отошёл от лавочницы, отвернувшись. Района, вновь ощутив солнечный свет кожей, открыла глаза и пару раз непонимающе моргнула. Она оскорблённо глядела, как Фланаган, сцепив руки за спиной, направился дальше по дороге. Оборачиваться не стал.

XX

Глубокая ночь шла на попятную. Небосвод, точно покрывало, раскрыли с одного конца, откуда понемногу просачивался свет. Тот разводил белые мазки поверх сизых, мешал краски, прогоняя тучи прочь. Потому лишь над одной частью острова теснились облака, ютились у самого горизонта. Земля дышала покоем. Сонная и ленивая, она томила море вокруг. Кое-где у дороги снег умудрился растаять, оголяя глиняные оттенки тоски. Морийцы спали крепким сном. А что ещё было делать? Не лучше ли ждать смерти выспавшимися?

О'Лири наводила порядок в магазине. Освещённый лишь единственной лампой он внутри казался меньше обычного. Пустые полки навсегда скривились, выгибаясь в середине. Гардинный тюль, словно паутина, застыл напротив инистых окон. Тоска с морозом теснилась в маленькой лавочке. Района, роптав на пору, переставляла пустые коробки из одного угла в другой, пока не обнаружила, что от одной из них обдавало тлетворной влагой. Картон снизу оказался насквозь промокшим. Торговка нахмурилась, подняв ящик с кофтами – в одном углу во всю разрасталась плесень. Чёрная и зелёная, как проказа, она пятнами стелила пол и стену, тянулась дугой и крестами, напоминая лишний раз о беспощадности сей зимы. О'Лири цокнула языком: никогда раньше она не забывала обмазывать углы пола и потолка перекисью. Зима тут ни при чём.

Так от чего она так отупела в этот сезон? От кого?

Района с тревогой достала кофты из ящика и принялась по одному их разворачивать. Все они, вязаные крючком и спицами, вымученно стекали ворсом меж удерживающих за плечики рук. Помимо геометрических узоров, пробелах в стежках и шерстяных оборках на воротничках, жилетки и свитера цвели плесенью. Она пушилась у подола, карабкалась всё выше и выше. Где-то задела лишь уголок, а где-то добралась до горловины. Края её встречались то округлые, то ветвистые, что исчезали за одним узором и появлялись за другим. Кофты, словно живые, безвольно тянулись вниз. Прямо как морийцы. Исчахли. Теперь – только на убой.

О'Лири печально вздохнула и сложила дюжину изделий обратно в коробку. Она уже пару месяцев как бросила вязать, но после такого поклялась себе, что никогда не дотронется до спиц, разве что придётся ими кого-нибудь прикончить. Огорчённая и злая Района вышла на улицу и швырнула коробку прямо у двери.

– Всё на этом острове гниёт, – выплюнула лавочница и, завернувшись потуже в пальто, зашагала к сестре Кэлли.

Она поглядывала на тёмное небо. К утреннему часу хмарь затянула его, прикрыла солнечные лучи, отчего на улице едва ли можно было отличить дорогу. О'Лири чертыхнулась, спотыкнувшись. День не задался с самого начала. Как и прочие на Мори.

"Светало ведь? Чего сейчас темно?" – подумала магазинщица, сворачивая по дороге. Очертания холмов проплывали медленно: тягуче и вяло они переворачивались на бока и томно вздыхали. Среди них теснился маленький домик Кэлли. Как и прочие на Мори. Района, отличив силуэт лачуги, перешла на бег, а потому настигла дверь в сильной отдышке. Она с силой постучала в дверь.

– Открывай, это я, Района, – крикнула морийка и снова постучала. – Ты дома?

Постучав в очередной раз, лавочница отстранилась от двери и подошла к ближайшему окну. Приложив ребра ладони к вискам, О'Лири нагнулась и прислонилась к окну. Внутри было темно. Настолько, что даже мебель оказалось не отличить. Отстранившись от окна, она подошла к следующему, а затем ещё к следующему, безуспешно пытаясь отыскать среди комнат спальню.

– Эй там, – утробно и низко протянула морийка, пытаясь напугать обитателей.

Но никто не отзывался. Тогда магазинщица решила, что, должно быть, Кэлли навещала кого-то из больных. Того, кому совсем уж сделалось плохо.

– Или к могильщику идти, – задумчиво уронила Района, направившись к дороге. Но тут же замерла на месте в беспокойстве. Закусив губу, она прикрыла ладонью рот. – Или к