Пантеон оборотней. Приключения Руднева - Евгения Якушина

пообещай, что сделаешь то, о чём я тебя попрошу… – он хотел что-то ответить, но она приложила руку к его губам и торопливо продолжила. – Не перебивай!.. Ты замечательный человек, Дмитрий! Самый замечательный в моей жизни! В моей проклятой жизни! Если бы всё было иначе! Если бы не эта война! Тогда бы у нашей сказки был счастливый конец! Благородный рыцарь увез бы прекрасную принцессу в свой замок и жили бы они там долго и счастливо! Но война – злая колдунья, Дмитрий! Она превратила принцессу в безжалостное чудовище, от которого рыцарю нужно бежать без оглядки…

Она опять закусила платок.

– Я не понимаю тебя, Шарли! – ошеломлённо проговорил он, воспользовавшись паузой. – О чём ты таком говоришь?!

– Я шпионка, Дмитрий, – ответила она, отводя глаза. – Я агент французской разведки. Впрочем, это только так говорится, что французской. На самом деле я работаю на того, кто платит. Меня отправили в Россию, чтобы я добыла документы об эвакуации ваших заводов в центральные губернии. Франция, конечно, ваш союзник, но если вы не сможете выпускать самолёты и танки, вам придётся покупать их у Франции, и кое-кто на этом деле хорошо пропарит руки…

– Нагреет…

– …В общем, получит огромный куш и щедро поделится с республикой. Поэтому я должна была добыть документы и обеспечить их открытую утечку германской резидентуре. Тогда бы вам пришлось разрабатывать план заново, и скорее всего, когда бы он был готов, переносить было бы уже нечего. Я знала, что документами интересуются и другие разведки, и смогла выйти на Уварова, который был посредником между предателем в Канцелярии ЕИВ и неизвестным мне резидентом. Предатель в канцелярии тоже был мне неизвестен. Я лишь знала его кличку – Мизинец. Я почти взяла Уварова в оборот и добралась через него до документов, но тут в дело вмешался твой друг le prince Paul. Он тоже следил за Уваровым, пытаясь разоблачить связанного с ним резидента, а заодно присматривал и за мной. Мой род занятий был ему давно и хорошо известен…

– Ты убила Вяземского? – вопрос Руднева прозвучал как удар хлыста.

– Нет! Клянусь тебе, Дмитрий, нет! Но, не скрою, его смерть была мне на руку. Мало того, что он перестал мне мешать, появился ещё и ты и начал своё расследование. Я поняла, что, если подсунуть тебе Уварова, ты поможешь мне поймать его между стен…

– Загнать в угол…

– Да!.. Я подкинула тебя несколько подсказок. Намекнула на овечью шкуру. Рассказала о реально подслушанном разговоре Уварова по телефону, написала и передала записку в портсигаре, который le prince Paul действительно как-то раз забыл у меня. Я не знаю, что значили те цифры, но я видела, что Уваров нацарапал их на кадушке, а потом ругался с Граббе, и поняла, что они имеют отношение к плану эвакуации заводов. Потом я выкрала и отдала тебе документы из сейфа Théodore. Я не ошиблась в тебе, Дмитрий! Ты полностью раскрыл Уварова, да ещё и привлёк меня к его разоблачению. Окончание истории ты почти знаешь. Мне остается лишь признаться, что я оказалась ловчее вашей полиции. Мои люди следили за Уваровым с того момента, как он вылез в окно клозета, а когда он принес документы из ателье месье Соломона и спрятал их под тюфяком своей шлюхи, они без лишнего шума похитили их. Вот эти бумаги, Дмитрий! – Шарлотта положила Рудневу на колене принесённый ею бювар. – Забирай!

Дмитрий Николаевич посмотрел на бювар так, будто это была бомба.

– Господи, Шарли! – простонал он, закрывая лицо рукой. – Что же ты наделала?!

– Я полюбила тебя, Дмитрий! – прошептала женщина. – А когда поняла, что и ты любишь меня, испугалась. Испугалась за тебя! И потому сделала так, чтобы ты возненавидел меня! Но ты, дурачок, вместо этого чуть не умер! – она снова коснулась его бледной щеки. – Пообещай, что забудешь меня, Дмитрий! Навсегда забудешь!

– Нет! Нет, Шарли! – он перехватил её руку и стал покрывать поцелуями. – Нет! Всё будет не так! Французская шпионка перестанет существовать, а вместо неё появится русская барыня! Мы уедем в какое-нибудь из моих имений! Куда-нибудь в самую богом забытую глушь! А там и вправду всё забудем! Но только вместе!

Шарлотта покачала головой и горько усмехнулась.

– Так не бывает, Дмитрий! Моё прошлое не отпустит меня. Моё ремесло не перчатки, которые можно выбросить и забыть! Мои шефы никогда не дадут мне свободы! Ты же понимаешь! Я слишком много знаю, чтобы мне дали уйти… Прощай, Дмитрий!

Шарлотта резко поднялась и, придерживая юбку и шляпку, побежала прочь по бульвару. Прохожие в изумлении смотрели ей вслед.

Руднев кинулся за ней, но на втором шаге задохнулся. Голова у него закружилась так, что он наверняка бы упал, не успей его поддержать подоспевший Белецкий.

– Что?! Что она вам сказала?!

– Она сказала, что она шпионка и что она любит меня!

Глава 25

Белецкий, не перебивая, выслушал рассказ Руднева о признаниях мадам Атталь, и теперь оба они сидели молча и угрюмо смотрели на лежавший на столе бювар.

– Что же нам с этим делать, Дмитрий Николаевич? – спросил наконец Белецкий.

Руднев побарабанил пальцами по подлокотнику.

– Через Терентьева передадим бумаги Аркадию Францевичу, а тот уж пусть решает, кому дальше: Граббе или, может, таинственному Виктору Леонидовичу, – ответил он.

– А как мы объясним, откуда у нас секретные документы? И как Анатолий Витальевич будет Кошко объяснять?

– Анатолию Витальевичу расскажем как есть. А для остальных разыграем спектакль. Якобы воры к мадам Треф залезли. Вынесли кассу, побрякушки и бювар заодно. Их, ясное дело, приставленные следить за притоном агенты тут же задержали и всё изъяли.

– Вы, Дмитрий Николаевич, сами бы в такое поверили?

– Да не важно уже! Поверят! Не поверят! Главное, что документы эти – прямое свидетельство тому, что Уваров не просто спекулянт, решивший свой маленький гешефт получить, а предатель, работающий на вражескую разведку, а то и убийца Вяземского. В общем, собирайся, Белецкий, едем к Анатолию Витальевичу.

Ехать им, однако, никуда не пришлось. Когда Белецкий телефонировал Терентьеву предупредить об их с Рудневым визите, коллежский советник заявил, что приедет сам и через час был на Пречистенке.

Анатолий Витальевич уже несколько раз приезжал проведать выздоравливающего Руднева, но о деле ни разу не заговаривал, опасаясь беспокоить неокрепшего ещё Дмитрия Николаевича.

– Вас осенила идея, Руднев, или есть новости? – с порога спросил коллежский советник.

Дмитрий Николаевич отдал Терентьеву бювар. Тот надел очки, вынул бумаги и наскоро просмотрел несколько верхних листов.

– Откуда это у вас? – осведомился он, мрачнея.