Пантеон оборотней. Приключения Руднева - Евгения Якушина

В противовес садомисткой истории владельца ателье, хозяйка публичного дома отрекомендовала интенданта как «неуёмного кобеля», пользовавшего всех её девочек, а платившего едва ль за половину, что прощала она ему, дура, по своей бабской слабости к неоспоримой красоте и горячности бравого полковника.

По словам бандерши Фёдор Борисович заявился к ней с просьбой укрыть от разъярённых кредиторов и обещался щедро расплатиться за оказанную ею помощь сразу, как получит деньги с одного небольшого, но верного предприятия. Госпожа Эмилия назначила нескромную цену своему гостеприимству и взяла со своего ветренного друга расписку. Третьего дня Уваров куда-то отлучался, а вернувшись, спрятал в спальне своей благодетельницы какие-то бумаги. Наутро он хотел их забрать, но не нашёл и устроил невообразимый скандал. Он бессовестно обвинил почтенную владелицу борделя в воровстве, угрожал ей то полицией, то собственноручной расправой и требовал немедленно вернуть клятые бумаги. Когда же мадам Треф сама пригрозила ему городовым, этот мерзавец сбежал, прихватив одно из её платьев и ни копейки не заплатив ни за постой, ни за еду, ни за прочее, что раздавать даром мадам уж точно не привыкла.

Аристарх Самсонович Миндинхов признавать своё знакомство с полковником Уваровым сперва наотрез отказывался, но после того, как ему показали фотографии зарезанного интенданта, а затем откачали нашатырём, запел соловьём, умоляя защитить его от такой же печальной участи.

Миндинхов поведал, что где-то год назад познакомился с Фёдором Борисовичем в заведении не совсем благопристойном, где утолял свою грешную тягу к плотским утехам и дурманящим зельям. Как-то уж так вышло, что полковник враз умудрился втереться Аристарху Самсоновичу в доверие, и тот поведал ему что вот, дескать, служишь-служишь во славу России и её государя, а дохода с того едва хватает на хлеб с маслом. Интендант чиновничьими обидами проникся и стал потихоньку так клинья подбивать, что раз родное отечество достойной оплаты своим верным сынам не обеспечивает, то и вышеупомянутые сыны хранить чрезмерную верность отчизне вовсе не обязаны, и имеют полное моральное право слегка воспользоваться своим положением для укрепления собственного благосостояния. Миндинхов сперва повозмущался, потом посмеялся, а потом невзначай поведал о сути своей службы и поинтересовался мнением нового сотоварища о возможности извлечения выгоды от знания им государственных тайн.

Уваров сориентировался быстро и нашёл на канцелярские секреты нескольких покупателей из числа предпринимателей, имеющих интерес оказаться в первых рядах, когда начнут делить подряды на работы по переносу заводов.

Так начались их с полковником тёмные делишки, которые они обстряпывали по всем правилам конспирации. Миндинхов предоставил своему торговому агенту реестр документов с условными обозначениями в формате исторических дат и стал выставлять в витрине книжной лавки условные знаки в виде соответствующих коду картинок, давая тем самым понять, копии каких документов может предложить для продажи. После они встречались в ателье Соломона, сговаривались о цене и совершали сделки.

Аристарх Самсонович уже довольно скоро понял, что полковник ведёт дела не только с купцами и фабрикантами, но и с покупателями другого рода, однако предпочитал закрывать глаза на этот неприятный факт. Больно уж щедро платил Фёдор Борисович своему партнёру, да и опасался продажный чиновник выходить из дела, понимая, что, рыпнись он, о грехах его сообщат куда следует, а в качестве доказательства приложат записочку с адресом книжной лавки, которую он, дурак, собственноручно написал и отдал коварному подельнику. И тогда ждёт его не сытая старость, а дорога дальняя да казённый дом.

Так всё шло гладко и ладно до тех пор, пока около двух недель назад ему не пришла записка из ателье с просьбой прийти на примерку. Миндинхов явился, и в лицо ему полетели обвинения в мошенничестве и нечестной игре. Взбешённый и напуганный Уваров орал, что не позволит водит себя за нос, подсовывать фальшивки и торговать документами на сторону. Он ссылался на своих покупателей и угрожал жестокой расправой с их стороны. Говорил, что люди эти серьёзные, и что за подобные выкрутасы они убьют их обоих. Аристарх Самсонович ничего не понимал, пытался оправдываться, но полковник и слышать его не желал. Он заявил, что, если Миндинхову дорога жизнь, через неделю и никак не позже тот должен передать ему копии по списку, в который входили не только новые документы, но и уже ранее переданные, в частности, кадастр земель, предназначавшихся для будущего строительства. Не на шутку перепугавшись, Миндинхов пообещал всё сделать, но встречаться ещё раз отказался, и просто оставил требуемые бумаги у Соломона, который позже сообщил, что полковник их благополучно забрал.

Более от своего подельника Аристарх Самсонович никаких известий не получал, и судьба интенданта была ему неизвестна вплоть до того момента, как он увидел жуткие фотокарточки.

На этом рассказ Анатолия Витальевича был завершён.

– Теперь вы понимаете мои опасения, Дмитрий Николаевич? – спросил Терентьев, не пытаясь щадить Руднева. – Где гарантия, что с Уваровым не разделалась ваша француженка или её молодчики?

– Зачем бы она стала его убивать и тем более пытать, если на тот момент уже похитила у него документы?! – пылко возразил тот.

– Это она вам так сказала, а что там было на самом деле, вы не знаете!

– Но она же отдала документы мне и призналась в том, кто она! Будь она убийцей, она бы не стала привлекать к себе лишнее внимание!

– Дмитрий Николаевич, эта женщина использовала вас!.. Да что вас! Нас всех!.. Она и в прошлом много раз демонстрировала примеры дьявольской хитрости и такой же беспринципности! Как ей вообще можно верить?!

Руднев покачал головой.

– Я не знаю, как, Анатолий Витальевич – признался он. – Но я верю ей!

Терентьев вскочил и заметался по гостиной.

– Хорошо, – сказал он, останавливаясь перед Рудневым. – Вы ей верите, я верить не обязан, но, с другой стороны, ваши аргументы не лишены логики. Она действительно вряд ли бы стала открываться вам, если бы на её руках была кровь интенданта. Однако доказать её невиновность можно, лишь найдя настоящего убийцу.

– Тогда поедемте на место преступления и осмотрим его ещё раз! Опросим свидетелей! – живо предложил Руднев.

– А документы вы собираетесь утаить? И информацию о французской шпионке? – поинтересовался сыщик. – Вы совершаете преступление, друг мой, и втягиваете в это меня и Белецкого!

Дмитрий Николаевич застонал.

– Господа, я молю вас! Дайте мне сутки!

– А что потом, Дмитрий Николаевич? – тихо спросил Белецкий.

– Не знаю!

Терентьев вынул из кармана часы.

– Сутки так сутки, – решительно заявил он. – Едемте, господа! Времени у нас в обрез.