Ведьмина застава. 13 жутких историй - Антология

Здесь вместе со мной еще доживает кое-кто из стариков. Нет больше ни школы, ни больницы, ни магазинов. Остались только традиции.

Я проглотил россыпь таблеток и закурил, шумно выдыхая единственным легким. Посмотрел на часы ноутбука, потом на искрящийся белый снег за окном. Прислушался к ощущениям в груди. Похоже, угроза минимальна. Так и скажем.

Я откашлялся, пододвинул поближе томик Есенина и включил радиопередатчик.

Моран Джурич

Ведьмина застава

Часть первая

А в этих сраных Райка́х, как оказалось, не так уж и плохо…

Старый пазик подпрыгивал на пыльной дороге, я тряслась на заднем сиденье автобуса, усиленно разглядывая проносящийся за окнами унылый пейзаж, потому что бабка, сидящая напротив, сверлила меня глазами, похожими на блеклые стекляшки. Подслеповато щурилась, приглядываясь, даже наклонялась, словно пыталась меня понюхать. Это было очень странно и неприятно. «Чудь белоглазая», – почему-то всплыла старая обзывалка. А тут все такие. Белые волосы, глаза как у призраков, с еле подкрашенной радужкой, говор такой, что вообще не понимаешь, что они трещат. Фразы – как пулеметная очередь. В кассе на вокзале два раза пришлось переспрашивать, чтобы понять, что она там окает.

Пока я стояла на остановке, ожидая автобус на Райки́, уже было понятно, с каким контингентом я поеду. Вокруг одни бабки. Пожилые женщины и совсем древние бабули с какими-то кошелками, ящиками, сумками. Несмотря на июльскую жару, одеты они были в теплое, на ком-то было стеганое пальто, на ком-то толстая вязаная кофта, одна – просто вылитая Баба-яга. В коричневом плюшевом салопе, платке в мелкий цветочек и валенках. Только метлы и кота черного не хватает.

Старухи шушукались за моей спиной, а одна даже громко сказала, что, мол, видать, зеленки-то немало ушло, аль с болота девка вылезла. Это они про мои волосы. Они зеленые, да. Для местных это шок, наверное. Не то чтобы я такой провокатор или хочу бросить обществу вызов. Просто в один момент мне захотелось иметь зеленые волосы. А если мне чего захотелось, я это обычно делаю. Может быть, иногда и кляну себя потом за сделанный выбор, но так как он мой и вроде осознанный, то все моральные терзания сводятся к выговору с занесением в какие-то дальние закоулки сознания, и на этом все заканчивается. Потому что я собой довольна.

Вот и сейчас я пялилась на елки и осины, пролетающие за окном автобуса, а внутренний голос бухтел: «Осспадя, Мамонтова, ну куда тебя несет? Что ты там забыла, в этой богом забытой деревухе? Какой фольклор? Там уже все носители местных обычаев спились и умерли. Что ты там найдешь? Частушки про “девки трахнули попа” или песенки про разудалого тракториста. А еще там сортир на улице».

Наша дорогая преподша на факультете филологии, Дарья Васильевна Дрожкина-Тырц (да кто ж ей сказал, что это будет удачное сочетание фамилий, когда она вступала в брак?), была непреклонна. На фольклорную практику надо ехать именно в Архангельскую область, в деревню Райки, Вельского района. А как расписывала…

– Живописная деревня на берегу реки Кокшеньги, там такие люди… Соль земли! Мы там были в прошлом году на Ивана Купалу, девочки, это просто рай на земле! – вещала Дрожкина, а девочки и пара студентов мужского пола слушали ее, приоткрыв рот. – Вот куда вы поедете. Я уже договорилась с деканом, вам все оформят.

– Дарья Васильевна, так там все вдоль и поперек прочесано уже, чего нам туда переться? – Наш знайка Вадик, как обычно, взял и ткнул в воздушный красный шарик, который надула нам преподша.

– Ты, Вадим, можешь и не ехать. Но учти, что диплом тебе писать лучше на самостоятельно собранном материале.

Дрожкина скривилась и продолжила свою речь, обещая чуть ли не утопическую пастораль в отдельно взятой деревне, приветливых местных жителей, готовых поделиться сакральными знаниями предков, а главное – что мы успеем на тот праздник, на который она не смогла попасть.

Короче, на Ведо́вки я поехала одна. Со мной должны были поехать еще Клячкина и Рудковский, но мама Рудковского уже все купила и разрулила, сын поехал в Анталию – собирать присказки местных торгашей, видимо. А Кляча… Ну, у Клячи все как обычно: не понос, так золотуха. Позавчера она позвонила и стала ныть, что у нее депрессуха, живот болит, в поездах одни пьяные едут и ей будет страшно, лучше она готовый материал возьмет для диплома, статьи же есть, да там и собирать нечего. Колхоз вонючий, и вообще, прощай, немытая Россия, все равно в Испанию родители переедут на следующий год.

Ну и вот. В Райки я поехала одна. Да, я упертая такая. И потом, интересно же. Про такой праздник – Ведовки – я вообще не слышала никогда. Может, и вправду что-то самобытное, Дрожкина говорила, что только в том районе осталась традиция его отмечать. И все бы хорошо, если бы не долбаный старый автобус, набитый старухами.

Бабка все продолжала ко мне наклоняться и в какой-то момент, дотронувшись до моей коленки, сказала:

– Ты, доча, старух не слушай, волосья-то хоть в красный покрась, дак все равно ж как у нас станут. Им-то завидно просто, давно молодых у нас не было. На Ведовки едешь?

– Ага, – умело поддержала я беседу.

– В первый раз-то не боязно?

– А чего там у вас такого страшного? – Подумав, что бабка немного не в себе, я решила свернуть так чудесно начавшийся диалог. – Если что – я себя в обиду не дам.

– Ну-тко, смотрите на нее… – Старуха поджала тонкие губы, покачала головой и отвернулась к окну.

И хорошо. Потому что остальные бабки стали оборачиваться, перешептываться, словно обсуждали мои слова, и противно хихикать. За эти трясущиеся от смеха сгорбленные спины я их возненавидела просто. Тупые старухи, ничего в своей серой жизни не видевшие. Для них девушка в штанах и ботинках, да еще с зелеными волосами – событие, которое они будут обсуждать еще год. Через полчаса бабка, сидевшая напротив, опять со мной заговорила. Да что ж ей неймется.

– А ты, доча, у кого остановишься-то? Ночевать где буш?

Я достала из рюкзака бумажку, которую дала мне Дрожкина-Тырц. Она там списывалась с какой-то женщиной, готовой приютить студентов, на бумажке были адрес и имя.

– Вот у меня записано, бабушка. Улица Сычий погост, дом два. Аглая Ивановна. Там комнату для студентов сдают. А мне всего на два