Искусственные ужасы - Борис Хантаев

– Так зовут режиссёра, который занимается постановкой «Пьесы без названия», – начал Павел. – Что нам о нём известно?

– О нём довольно много информации, – подхватила Катя, которая вместе с Богданом сидела на ковре и смотрела на то, как ещё недавно молодой парень на её глазах превращался в настоящего старика. – Когда-то этот Фишер был довольно известной личностью в театральных кругах, о нём много писали в разных изданиях, но вот последняя его постановка с треском провалилась. Критики разгромили его работу, да так, что оправиться, казалось, было невозможно. Писали, что от него ушла жена, а сам режиссёр на грани нервного срыва. Но вот внезапно о нём снова заговорили, театральные журналы стали писать, что он занимается постановкой, которая изменит немецкий театр, что ему в руки попала какая-то уникальная пьеса.

– Нам нужно понять, как и почему пьеса попала в руки этому режиссёру, – снова заговорил Павел. – Почему Роберт выбрал именно его? И кем является этот Густав Фишер – очередной жертвой или злодеем, который продал душу, чтобы вернуть былую известность. Как мы уже поняли, у Роберта довольно много последователей, и Фишер вполне может быть одним из них.

На ватмане появилось очередное имя: «Джейк/Адольф Браун».

– Так зовут ведущего актёра, – продолжил Павел. – Он, как и Густав, потерял почти всё после неудачной постановки; они, кстати, ещё и большие друзья, так что ничего удивительного в том, что у этого парня, который, ко всему прочему, ещё и наркоман, главная роль. Я написал два его имени, так как раньше он выступал под псевдонимом, но именно в этой постановке решил заявить о себе как Адольф. Этот Браун исполнит роль Смерти, то есть отца Роберта, и я бы, по правде говоря, не думал, что он с ним как-то связан, если бы не его мать. Женщину, которая дала своему ребёнку провокационное имя Адольф, зовут Сильвия. И она является хранительницей очень старого немецкого музея, который специализируется на живописи. Не думаю, что это простое совпадение. Охота на Роберта научила меня тому, что всё не случайно. Но всё-таки основное внимание мы должны сосредоточить на следующей героине.

Павел написал маркером третье имя, а после подчеркнул его: «Эмилия Ланге».

– Эта девушка является прямым потомком Оделии, матери Роберта, и в этой истории у неё, скорее всего, главная роль. Что нам о ней известно, Богдан?

– Эй, а почему именно я должен рассказывать про порноактрису? – запротестовал он. – Это что, какой-то намёк? Типа я просмотрел больше всех порно? Это не так.

– Я каждый день становлюсь на год старше тебя, так что не спорь. У нас на это точно нет времени, – спокойно парировал Павел.

– Ладно, ладно, как скажешь, – сдался Богдан. – Эмилия Ланге – самая известная порноактриса Германии, хотя информации о ней не так уж и много. Родителей девушки убил грабитель, который напал на них в одном из тёмных переулков Берлина. Ей тогда было двенадцать, и это случилось у неё на глазах. Короче, если бы она была богата и если бы у неё оказался смышлёный дворецкий, она вполне могла бы стать Бэтменом. Но её родители не были миллионерами, поэтому она попала в детский интернат и впоследствии стала порноактрисой, а не таинственным мстителем. Сейчас она ушла из индустрии взрослого кино и собирается покорять театральные подмостки без какого-либо специального образования. В СМИ считают это пиар-ходом, ведь многие, даже далёкие от театра, люди пойдут посмотреть на игру немецкой Саши Грей. – Богдан на мгновение замолчал, словно думая: а стоит ли продолжать? – Знаете, что мне вся эта ситуация напоминает?

– И что же? – спросила Катя, повернувшись к нему.

– Эмилия Ланге должна родить Роберта, который, по сути, является истинным злом, ребёнком Смерти, который и родиться никогда не должен был.

– К чему ты клонишь? – поторопил его Павел.

– Нечто подобное было в фильме Романа Полански «Ребёнок Розмари». Там девушка должна была родить ребёнка дьявола. Правда, она сама об этом не знала, думала, что вынашивает обычный плод.

– Я не смотрел этот фильм, чем там всё закончилось? – спросил Павел, который терпеть не мог фильмы ужасов.

– Как ты мог его не смотреть? – удивился Богдан. – Это же классика кино, у «Ребёнка Розмари» даже «Оскар» есть!

– Всё закончилось не очень хорошо, – продолжила Катя, которая в детстве безумно боялась этой картины. – Розмари всё-таки рожает сына дьявола и сходит с ума, когда видит его глаза. Что было дальше – картина нам не рассказывает.

– Интересный факт, – снова начал говорить Богдан. – Жена Романа Полански, Шерон Тейт, снялась в эпизоде этого фильма, а через год после премьеры, когда она была беременна, её жестоко убили члены семьи Чарльза Мэнсона. Вообще с этим фильмом связано много странностей.

– Мы здесь собрались не кино обсуждать, – заявил Павел. – Что ты хотел сказать этим сравнением?

– То, что Эмилия Ланге, как и Розмари, скорее всего, невинная жертва, и мы должны уговорить её сделать аборт и покинуть пьесу о Роберте.

– Хорошо, – согласился Павел. – Будем считать это нашим планом «А», но нам нужен и запасной план. Если вдруг она не захочет нас слушать, мы должны во что бы то ни стало сделать так, чтобы Роберт не появился на свет.

* * *

Каждое утро Павлу становилось всё труднее смотреть в зеркало, по его подсчётам, ему должно было исполниться пятьдесят пять лет, но выглядел он куда хуже – на десять лет старше. Видимо, организм не очень хорошо справлялся с проклятием. Богдан и Катя особо не подавали виду, что замечают, как он меняется, пытались так его поддержать, но Павел всё понимал: жить ему оставалось чуть больше месяца, и это если сердце не подведёт, а в нём он был не так уверен, как раньше. Втроём они искали любую новую информацию о пьесе, Роберте и возможности снять чёртово проклятие. Если по первым двум пунктам что-то ещё можно было найти, то по третьему – абсолютно ничего. Катя накопала информацию о ещё одном, возможно, важном участнике «Пьесы без названия», и на мольберте появилось четвёртое имя: «Ангел».

Единственное имя, написанное маркером, без фамилии. И об этом персонаже совсем не было информации. Ангел был продюсером постановки; пожалуй, это всё, что было о нём известно, в интернете даже не удалось найти его фотографии. Этот неизвестный выделял на пьесу огромные суммы, и Катя считала, что он играет в возрождении Роберта далеко не последнюю роль.

* * *

План «А» был очень прост и состоял из двух этапов. На первом Эмилию