Искусственные ужасы - Борис Хантаев

она уже была не в силах всё это читать. Её трясло от новостей, которые навалились с разных сторон. Лили, бедная Лили! Ведь ещё позавчера она видела эту милую молодую женщину живой и невредимой. Если даже с ней, женой режиссёра, которая вообще никак не задействована в постановке, что-то произошло, то где гарантия, что Эмилия переживёт всё это?

Стресс, ощущение какой-то безысходности, страх за себя и свою жизнь овладели ей до такой степени, что она уже не была уверена в собственном здравомыслии. Ей хотелось просто забыться. Сделать аборт, собрать вещи и уехать куда-нибудь подальше от Берлина, где можно было бы спокойно жить вдали от всего этого ужаса.

В момент, когда она полностью утонула в своих переживаниях, не замечая ничего вокруг, что-то резко приземлилось ей прямо в ноги, и Эмилия вскрикнула, больше от неожиданности, чем от страха. На неё смотрели два золотисто-жёлтых кошачьих глаза. Крупный рыжий красавец с пушистым хвостом и длинными усами перебрался на край постели и, приблизившись к ней, уселся, обернув хвостом задние лапы.

– Ах, ты ж рыжий чёрт! – закричала она, махнув рукой, но кот только отступил на шажок и с невозмутимым видом снова уселся, продолжая на неё таращиться. – Ты напугал меня. Откуда ты вообще здесь взялся?

Два глаза моргнули, а потом послышалось протяжное «мяу».

– Ты чей-то? – уже спокойно спросила Эмилия.

Снова протяжное «мяу».

– Рыжий ты чёрт, понимала бы я, что ты там мявкаешь!

Кот вдруг зашипел, глаза его загорелись. Лоснящаяся и переливающаяся оттенками янтаря шерсть на загривке встала дыбом, а хвост – трубой. Он угрожающе поднял переднюю лапу.

– Кыш! – послышался мужской голос, и Эмилия только успела заметить, как рыжие лапы переместились на подоконник и кот исчез. Повернув голову, она увидела высокого мужчину, направляющегося к ней. Одетый в белый халат, со стетоскопом на шее, он остановился около её кровати.

– Здравствуйте, Эмилия. Я Штеффен Флейшер, ваш доктор. – Обаятельный врач на вид чуть за тридцать напомнил бы ей Тома Круза, если бы тот был блондином с голубыми глазами. – Вижу, вы уже пришли в себя. Это хорошо.

– Почему я тут?

– В вашем положении давно пора было заглянуть ко мне, – пожурил доктор Флейшер, обнажив в широкой улыбке белые зубы. Он прошёл и закрыл окно, а потом обернулся и добавил: – Ну, лучше поздно, чем никогда.

Этот его ответ показался Эмилии странным. И она растерянно сказала:

– Я ничего не понимаю.

– Чего именно вы не понимаете, фрау Ланге? – Штеффен подошёл, присел на край кровати и положил ладонь поверх её живота. Этот жест её несколько смутил, но она почувствовала какое-то необычайное тепло от его прикосновения. На пальце врача красовался крупный перстень с зелёным камнем. – Вы беременны, а беременным нужно посещать врача.

– Мой живот. Почему он такой большой, ведь прошло чуть больше месяца? А главное, вчера его ещё не было, – торопливо проговорила она, особо даже не задумываясь, как её слова звучат со стороны. – Разве это нормально?

– Послушайте, милая, в вашем положении кажется, будто время бежит слишком быстро. Оглянуться не успеете, как родите. У вас всё в порядке, всё идёт просто отлично. Пропишем вам витаминки, и будете порхать.

– Я планировала сделать аборт.

Стоило ей это сказать, как Эмилия почувствовала лёгкий толчок в животе и охнула.

– На вашем месте я бы этого не делал, – прозвучало неожиданно угрожающе, улыбка исчезла, а потом голос доктора Флейшера вновь смягчился и даже сделался несколько обеспокоенным: – Если сделаете аборт, вы можете умереть. К тому же на подобных сроках мы уже ничего не решаем. Конечно, если у ребёнка нет каких-либо отклонений. А у вашего, поверьте мне, всё очень хорошо.

– Какой у меня срок? Месяц, два?

– Фрау Ланге, дело не в сроках. Сейчас вам могут сниться очень яркие реалистичные сны. Не переживайте, это всего лишь гормональная перестройка.

– Я не готова рожать, как же вы не понимаете?! – не сдержавшись, заявила она, чувствуя, что ещё чуть-чуть – и расплачется. Какой же уязвимой Ланге чувствовала себя в эту минуту.

– Глупости, – совершенно спокойно сказал доктор. – Вы женщина, а значит, самой природой запрограммированы вынашивать и рожать детей. Просто сейчас вами управляют гормоны. Вы должны понять только одно, Эмилия: вы избраны. Вашего малыша ждёт великая судьба.

Он убрал руку с её живота и, чуть склонившись над ним, прошептал:

– Слава Роберту!

Эмилия снова почувствовала толчок, на этот раз более ощутимый.

– Отдыхайте, смотрите телевизор. Медсестра принесёт вам в палату обед, а завтра утром я вас выпишу, – сказал Штеффен Флейшер, поднявшись с кровати.

– Ещё целая ночь?! – ужаснулась Эмилия. Кошмар оставил неприятный осадок.

Доктор с какой-то иронией посмотрел на неё, а потом усмехнулся, словно она сказала несусветную глупость. Ей захотелось высказать ему пару ласковых, но Ланге сдержалась, прикусив губу.

– Пока есть возможность, просто отдыхайте. В следующем месяце у вас просто не будет на это времени.

Она хотела спросить почему, но в эту минуту в палату вошла медсестра и, что-то шепнув на ухо врачу, оставила их снова наедине.

– В общем, отдыхайте, Эмилия, – повторил доктор Флейшер и ушёл.

Она сжала кулаки и, сопровождая жест ругательствами, несколько раз ударила по кровати. И плевать, если её услышат. Внутри скопилось так много разных страхов и сомнений, что они превратились в колючий клубок, причиняющий боль. Казалось, всё на огромной скорости несётся куда-то в пропасть: её карьера, молодость, жизнь. Её даже затошнило, но, скорее, от невыносимого запаха лилий.

«Какого дьявола их вообще сюда притащили?!»

Теперь её настроение менялось с молниеносной скоростью. То она от беспомощности хотела выть, то чувствовала такую злость, что, попадись ей под руку что-нибудь, разлетелось бы уже о стену. Нужно было себя срочно успокоить и отвлечь.

Как раз в этот момент, когда Ланге приняла решение пощёлкать каналы и найти для себя приемлемый контент – какой-нибудь лёгкий фильм или передачу, – в палату вошла медсестра с белым подносом. Аккуратно его поставив, девушка пожелала ей приятного аппетита и развернулась, собираясь уйти.

– Унесите эти проклятые цветы! – злобно выкрикнула Эмилия, заставив её вздрогнуть и застыть на месте. – Умоляю!

Мольбы, видимо, были всё-таки услышаны, потому что вместе с медсестрой её палату покинули злосчастные лилии и попавшие под раздачу розы, которые могли бы стоять и продолжать радовать глаз. Однако теперь это было уже не важно.

Всё, что показывали по телевизору, никак не соответствовало её ожиданиям – на всех каналах репортёры твердили об ужаснейших самоубийствах, связанных с предварительным показом их пьесы. А ведь ещё вчера она слышала оглушающие аплодисменты. Щелчок за