Штурм Бахмута. Разведвзвод. Том II - Александр «Писатель» Савицкий

что ему делать, и умел воевать. Также в нашу группу попал мой старый приятель Бомедел, с которым я не виделся с тех пор, как покинул группу Резона. Остальных бойцов я не знал, но на вид они были не новичками. В общей сложности в нашей группе было десять человек, заряженных на дальнейшую работу. Мы готовились выдвинуться на соединение с группой Урусовца и ждали, когда немного стемнеет, чтобы не попасть под большое скопление птичек и обстрел минометов. Я сидел и слушал рассказ одного из наших бойцов о том, как они брали вторую трехэтажку.

— Кароч, стену ломанули, и давай туда заходить! И, вы прикиньте, я пытаюсь зайти, а там фанера какая-то закрывает все, — активно жестикулируя руками, рассказывал он, стараясь максимально передать атмосферу штурма. — Мы ее выбили, я смотрю, а там одежда. Я такой, делаю шаг и оказываюсь в шкафу! Прикиньте?

— В каком шкафу? — не понял боец.

— В обычном. Внутри шифоньера! Понял?

— А! То есть вы с улицы в шкаф зашли?

— И вышли из него в квартиру, как в Нарнию! Помнишь, фильм такой был? — заржал он.

— Бахмут — это Нарния! — кивнул я пацанам.

— И мы на стороне добра! — добавил Юнайтин.

— Без базара, братан!

Как только стемнело, мы выдвинулись к одноэтажной школе, где базировалась моя старая группа под предводительством Резона. Быстро перебежав открытку, мы заскочили в окно, и я попал прямиком в объятия к Лесничему и Сакэ. Пацаны поздоровались, познакомились со всеми и повернулись ко мне с радостными лицами.

— Привет, Изер! — пожал мне руку Сакэ. — Жив?

— Куда я денусь? — улыбнулся я им. — А Резон где?

— Отдыхает.

— Жаль. Ну ладно… Еще увидимся.

— О! И ты здесь! — стали они обнимать Бомедела.

— Точно. Куда я без вас, — стал он обмениваться с ними почти ритуальными фразочками.

Мы не виделись всего пару недель, но, в условиях передка и штурмов, это можно было сравнить с вечностью. Всякий раз, когда мы прощались, мы прощались навсегда, а уж если доводилось встретиться, то это был день рождения.

— Я следил за вами, когда вы эту школу брали, — сказал я им, чтобы они не думали, что я совсем потерял их из виду.

— Да ну?

— Да, вон с того дома, — махнул я в сторону пятерки.

— Да, нормально мы тут порубились, — кивнул головой Лесничий. — Рядом дом брали, там уже сопротивления не было, а тут они сопротивлялись нормально.

— Хохлы, когда мы ее взяли, решили назад ее забрать. Подобрались, но пацаны спалили и по ним из термобара въебали. От них только силуэты остались.

— А Маверик как одного снял красиво! — лицо Сакэ расплылось в улыбке. — Маверик, короче, пулемет свой только выставил, а тут лицо хохла прямо из того окна вылазит. Он ему очередь в голову выпустил.

— Разлетелась, как арбуз, — сжав губы, процедил Лесничий.

Мы посидели с ними еще пять минут, и Юнайтин поднял нас. Он предупредил Урусовца, что мы выдвигаемся, и распределил очередность нашего движения. Лесничий с Сакэ подвели нас к окну, которое выходило на частный сектор, и мы по одному стали выпрыгивать в него. Выскочив наружу, я чуть не наступил на труп украинца. Голова у трупа частично отсутствовала. Вместо нее я увидел кусок мяса с языком и нижней челюстью. Картинка тут же врезалась в память и вызвала чувство ужаса и отвращения. «Мерзость какая! Так и останешься без башки тут валяться», — пронеслось в моей голове. — «Меня-то пацаны точно вынесут!»

Мы побежали вдоль здания школы прямо на север и, перебежав открытку, стали красться мимо гаражей. За ними опять была открытка, которая хорошо просматривалась с птичек и полностью простреливалась. Украинцы долбили по ней без перерыва, как будто имели бесконечный запас мин и снарядов.

— Бежим до вон той сгоревшей фуры, а оттуда прямо, — дал команду Юнайтин и стал по одному запускать нас вперед.

Мы молча выслушали его и с интервалом в пять секунд стали по одному стартовать дальше. Я бежал третьим и видел, как сбоку от нас разорвались два ВОГа. Когда я подбежал ближе к фуре, метрах в пяти от меня прогремел еще один взрыв. Я инстинктивно закрыл глаза, ожидая прилета осколков, но, к моему удивлению, ни осколков, ни шариков от ВОГа не прилетело. Меня просто глушануло и контузило в сотый раз.

— Сюда! Сюда! — махал встречавший нас боец из темного окна двухэтажного коттеджа.

«Вот я и опять в частнике. Как будто и не уходил из него, — думал я, забегая в коттедж. — Опять зачистки, подвалы и лабиринты домов и сараев».

Добежали мы без потерь. Урусовец завел нас в подвал и доложил о нашем прибытии. Я встретился с Властью, которого передали в группу Урусовца, и был рад его видеть.

— Как ты тут? — пожал я ему руку.

— Работаем. Служба есть служба, — сухо ответил он, но я видел, что он рад мне.

— С кашниками теперь?

— Так они же встали на путь исправления. Хорошие ребята. Смелые.

— Кашники и опер! Чудеса! — закатил я глаза.

Сверху начала долбить артиллерия, и, судя по переговорам в рации, наши стали вычислять ее и завязывать контрбатарейную борьбу. Нам ничего не оставалось, как сидеть в подвале, меняться на фишках, отдыхать и готовиться к следующему утру, чтобы пойти штурмовать полоску частника, отделявшую нас от следующей улицы.

— Маркьят — Нофрину?! Вижу четыре тела в тепловизоре. Двигаются в нашу сторону.

— Это не наши. Валите их, — тут же вышел на связь Маркьят.

Группа была совсем рядом, и Урусовец предупредил нашего фишкаря, чтобы он тоже был внимательнее и следил за периметром.

— Нофрин классный пацан. Настоящий боец. Роста небольшого, худощавый, в наколках весь, но если нужно, прямо тигр! Да и Маркьят тоже хороший. Им ставят задачи, и они прут, — стал рассказывать нам про них Урусовец.

Снаружи послышалось несколько очередей, и все смолкло.

— Маркьят — Нофрину?! Хохлы все! Двоих я завалил. Вижу их в тепляк. Лежат, остывают. Остальные разбежались.

— Молодец, братан! Если что, действуй так же.

Мы сидели и слушали их переговоры, и я стал представлять, как бы обрадовался и напугался одновременно на месте Нофрина, если бы на меня вышли четыре солдата противника.

— Героический пацан.

— Да, — кивнул Урусовец, — но у нас и свой супергерой имеется. Вон, Экзон у нас исполнил недавно, — кивнул он на одного из бойцов. — Экзон, расскажи пацанам, как дело было.

— Да что там рассказывать?

— Не ломайся. Народ должен в лицо знать своих героев! — с юмором в голосе, но в то же время серьезно, продолжил Урусовец.

— Ладно… — поудобнее уселся Экзон. — Зачищаем