Всего одна жизнь - Семён Михайлович Борзунов

Курилов взял фотографию. На ней был заснят ребенок в гробу. Что было сказать комбригу в этот момент, когда обрушилось на него нежданно-негаданно тяжелое горе? Чем утешить? Трудно сразу найти подходящие слова. Тяжело терять бойцов и командиров на поле боя. Нелегко и самому идти на пулеметный и автоматный огонь, под мины и снаряды. Но человек преодолевает себя, понимая, что бьется за свой народ, за его будущее, за своих детей. И каким же ударом должна быть в этот момент смерть ребенка! Смерть не на поле боя, а в тылу, вдали от свиста пуль и разрывов снарядов.

— Жаль, — сказал Курилов, чтобы как-то разрядить затянувшееся молчание.

— Еще бы! — выдохнул Головачев. — Как узнал, в груди все оборвалось. Сердце сжалось от боли.

Все еще держа фотографию в руках, Курилов спросил:

— Что случилось-то? Упал, разбился? Может, недоедал?

— Да нет, — ответил Головачев. — Голода ж там нету. Живут, как все. Коклюш. Коварная болезнь. Сам в детстве болел. Мать еле выходила. А тут ослабел парень, ну и...

Первое напряжение в их разговоре спало. Курилов спросил:

— У вас, кажется, было два сына?

Он задал этот вопрос не потому, что не знал, сколько сыновей у комбрига, просто хотел дать Головачеву выговориться, сбросить с сердца давящий камень.

— Да, два, — машинально ответил Головачев. — Юрка и Вовка. Вовка постарше, крепыш. А Юрку особенно жалко. И обидно. Думал, отвоюю — буду растить сыновей.

Головачев мерил крупными шагами комнату, отгоняя от себя тяжелые думы, стараясь взять себя в руки. Это было сейчас необходимо. Бригада вела тяжелые бои. Как бы стряхнув с себя груз печали, Головачев сказал Курилову:

— Ладно. Надо браться за дело.

Он распорядился вызвать по телефону командира первого батальона. Переговорил с ним. Потом ответил по телефону штабу корпуса. Собрался сам пойти в батальоны, но остановился в раздумье. Приказал адъютанту вызвать начальника финансовой части бригады Пасику.

— Петр Игнатьевич! — сказал он, когда Пасика вошел. — В каком положении мои финансовые дела? Вы отослали семье две тысячи рублей?

— Да, отослал.

Пасика хорошо помнил тот день, когда отсылал денежный перевод жене комбрига. Бригада вела тогда тяжелые бои, фашисты пытались ее окружить. И все же Головачев попросил его при выплате денег срочно послать перевод жене.

— У меня там, конечно, не хватит, — как бы извиняясь, сказал он. — Но вы обязательно отправьте, потом удержите.

Тогда Александр Алексеевич все говорил по телефону со штабом корпуса и с командирами батальонов, и голос у него был очень тревожным. Пасика помнит и то, как он вышел во двор, где жужжали пули, близко рвались снаряды и мины. Он задержался всего на минуту, обдумывая, как лучше добраться к тылам корпуса в полевую кассу госбанка и на полевую почту для отправки почтовых переводов. Головачев вышел следом.

— Вы еще здесь? — спросил он. — Вас еще мне здесь не хватало с деньгами и документами. А ну, немедленно найдите шофера и уходите через лощину.

Шофера Пасика тогда не нашел, но до тылов добрался самостоятельно и все оформил, в том числе и перевод на имя жены Головачева.

— Значит, отправили? — переспросил Головачев. — А вот не помогло ничто... Сынок умер. Юрка. Три годика. Я и не видел его еще, — повторил он.

В глазах его стояли слезы. Он спросил, не пора ли выписывать денежный аттестат семье на новый срок. Пасика ответил, что пора.

— Тогда выпишите. На ту же сумму.

Пасика выписал, как всегда, два аттестата. Жене и матери. Головачев расписался, и Пасика ушел.

Александр Алексеевич достал из планшета карту, надолго задумался.

— Никак сердце не отойдет, — сказал он Курилову. — Щемит и щемит. Как рана болит.

Головачев устало облокотился на стол, низко опустил голову. Так сидел он минут пять. Первым поднялся комбриг.

— Ну, что же, Андрей Федорович, — сказал он. — Горе делу не должно мешать. Ты знаешь, бригада получает новую задачу. С утра наступаем на Красилов. Я решил двумя батальонами атаковать противника со стороны леса восточнее Красилова. Важно не дать фашистам опомниться, ударить с марша, внезапно. Учти это в работе политотдела. У нас мало машин. Но ты помнишь, как при наступлении на Староконстантинов наши батальоны и в пешем строю не отставали от боевых порядков танковых частей. Надо и в этом бою проявить выносливость и слаженность на всех этапах.

Подписав боевой приказ, Головачев вызвал на командный пункт командиров подразделений. Каждому разъяснил боевую задачу, а в заключение тепло сказал, чего от них ждет, на что надеется.

— Я всегда приду вам на помощь в трудную минуту, — сказал он. — Вы это знаете. Но и сами будьте инициативны, напористы, используйте все средства для того, чтобы сбить противника, в том числе и высокий наступательный порыв воинов.

С утра бригада вступила в бой и к исходу дня заняла Красилов, уничтожив полностью гарнизон противника. Наступая в первом эшелоне корпуса, бригада подходила к южной окраине села Климковцы. Противник подбросил в этот район до восьмидесяти танков. Бригада вступила в тяжелые бои. Это была Проскуровская операция, за успешное участие в которой бригада была награждена орденом Красного Знамени. Поздравляя воинов с этой наградой, командующий 3‑й гвардейской танковой армией гвардии генерал-полковник Рыбалко писал: «Уверен, что танкисты и мотострелки и в предстоящих боях впишут еще не одну героическую страницу в историю танковых войск Красной Армии».

38

Май 1944 года почти на всем протяжении советско-германского фронта выдался слякотным. Не только в центральных, но и в южных областях страны временами выпадал снег и дороги превращались в сплошное месиво. Именно в это время маршал Конев, недавно назначенный командующим 1‑м Украинским фронтом, пробивался на легковой машине в войска. Командовавший до него фронтом (после гибели генерала Ватутина) маршал Жуков убыл в Ставку Верховного Главнокомандования.

Машину подбрасывало на ухабах, заносило на глинистых участках дороги, но Конев не замечал превратностей пути, целиком доверяясь сидевшему за рулем водителю. Губенко был у него водителем уже много лет и всегда доставлял его в нужный пункт в полной сохранности и в намеченный срок. Они были довольны друг другом, и каждый на своем посту исполнял свой долг с ответственностью и с необходимой строгостью к