Бородинское поле - Иван Михайлович Шевцов

– Я хочу с Дмитрием Николаевичем Чечулиным повидаться, – сказал Олег.

– К нам приглашай своего учителя. Случай особый.

Потом Варя и Олег, не заходя к себе домой, поехали на Верхнюю Масловку. Макаровы – Вера Ильинична и Трофим Иванович – были дома. Олег передал им от Глеба Трофимовича привет и гостинец из трофеев: две банки мясных консервов, три плитки шоколада и бутылку рома. С часок посидели, поговорили, порасспрашивали зятя о делах на фронте. Олег рассказывал сдержанно, даже скупо. Говорил о Глебе, о Святославе, о своих товарищах. Наконец Трофим Иванович перебил его:

– Ты все о других рассказываешь. А про себя-то что ничего не говоришь?

– Что говорить: воюю, – скромно и даже стеснительно ответил Олег.

– И видно, хорошо воюешь, коль скоро орденом наградили и командиром сделали, – заключил старик и не стал больше приставать с расспросами: скромность зятя понравилась.

От угощения Олег отказался, и Варя поддержала его:

– Не хлопочи, мама: мы торопимся. Вечером приезжайте к Борису Всеволодовичу.

– Да, пожалуйста, приезжайте. И папа просил, – пригласил Олег. – Наши будут рады.

– Спасибо, милый, спасибо, – ласково ответила Вера Ильинична, вытирая уголком платочка слезу. – Только я вот хвораю, не до гостей мне. А отец в ночную пойдет. Вы уж там Наталье Павловне и Борису Всеволодовичу кланяйтесь. Время-то какое, ох тяжкое время, – завздыхала Вера Ильинична и, чтоб скрыть подступившие слезы, бесшумно удалилась на кухню.

– Сдала мама, – тихо сказала Варя.

Олег скорбно кивнул, Трофим Иванович молча развел руками: мол, ничего не поделаешь.

От «Динамо» Варя и Олег на метро доехали до Курского вокзала, а там пешком до своего дома в тихом переулке. Варя, не раздеваясь в прихожей, вошла в кухню и включила газовую плиту, поставила чайник, как будто это было самое главное и неотложное. Она знала, что их соседи-старики эвакуировались куда-то в Вологодскую область, и теперь Варя и Олег были одни в этой мрачноватой квартире. Подумала: надо что-то приготовить поесть, но она последнее время жила у свекра и здесь, в своей, квартире, не держала никаких продуктов. «Кажется, в вещевом мешке Олежки что-то осталось из съестного», – успокоила себя Варя. Потом вымыла ванну и пустила горячую воду. Под шум струи она услыхала знакомые звуки рояля. Они лились из их комнаты, заполняя всю квартиру дивной мелодией. Олег играл «Лунную сонату» Бетховена. Это было их любимое произведение, оно воскрешало в памяти нечто очень дорогое и далекое, что находилось теперь за чертой, называемой кратким и суровым словом «война».

Варя остановилась у закрытой двери, прислонилась к притолоке, не решаясь войти. Музыка оборвалась внезапно, а Варя все продолжала стоять словно завороженная. Стремительно распахнулась дверь, и Олег лицом к лицу столкнулся с Варей.

– Что с тобой?

– Тебя слушала, – ответила с застенчивой улыбкой.

Он подхватил ее на руки и понес в комнату.

– Что ты, я тяжелая, – шептала она, нежно обняв его за шею и уткнувшись лицом в его волосы. – Олежка, милый, отпусти. Я должна тебе чистое белье достать. И ванну для тебя приготовить.

Он бережно посадил ее на тахту и, будто извиняясь, проговорил:

– Да, да, ванна – это величайшее благо. Когда подъезжал к Москве, решил: первым делом, как приду домой, – горячая ванна.

Лежа в ванне, он думал: «Неужто это не сон, и я действительно дома, живой и невредимый, и рядом со мной моя Варя?»

Все было как во сне – поцелуи, ласки, нежные слова и снова музыка: то каскады звуков, то медленно журчащие струи мелодий. К ним вернулось счастье, которое, казалось, навек похоронено в грохоте войны.

Потом трофейный шоколад запивали кипятком: для заварки не было чая. Олег рассказывал о последнем бое, когда был ранен лейтенант Сухов и он принял командование взводом.

– И у тебя обнаружился еще один талант, – заключила Варя, слушая его рассказ, и прибавила: – Талант командира.

Олег отрицательно покачал головой, пояснил:

– Военными нас сделала война. Временно. А судьбой мне предназначено совсем другое – созидать, строить, творить. Война – это разрушение, смерть. А я зодчий. Им и останусь.

Он подошел к секретеру, достал свернутый в рулон план нового города, над которым трудился уже много лет в свободное от учебы и работы время. Это был проект его мечты, или, как он в шутку называл, «план-фантазия», «Варинград», творение сугубо личное, свое, заветное. Только два человека знали о нем – он да Варя. Зародился этот проект еще в студенческие годы, план совершенно нового города, который должен быть построен совсем на пустом месте, на берегу большой реки, скажем, Волги. Город-звезда с центром административных зданий и лучевыми проспектами, устремленными от центра в зеленый массив окраин.

О нем он думал и тогда, когда с боями шел мимо сожженных сел и деревень, когда ночью оставлял разрушенный Можайск.

Развернув на тахте рулон, Олег склонился над планом. В принципе схема напоминала Москву. Те же радиальные улицы, пересекающие два Садовых кольца. Вот только река не делит город на две части. К ее берегу город прильнул одной своей стороной. На гранитную набережную выходят два лучевых проспекта. За рекой сосновый бор – зона отдыха, пансионаты, санаторий. По обоим берегам – золотые пески пляжей. Берега соединяет красивый двухъярусный мост. С трех сторон к городу подступает лесной массив. Тоже зона отдыха, дачные поселки.

Олег погрузился в мечту. Он снова очутился в своей стихии зодчего-творца, словно и не было войны. Много раз его подмывало рассказать о своем проекте нового города Дмитрию Николаевичу, да все не решался. Надо позвонить учителю сейчас же, немедленно. Пригласить на вечер к отцу. Обязательно нужно повидаться. Просто поговорить, отвести душу, быть может, сказать об этом проекте. Когда Олег уходил на фронт, он хотел было попросить Варю: «Если со мной что-нибудь случится – передай мой „Варинград“ Дмитрию Николаевичу». Но не сказал, решил, что не стоит настраивать ее на грустные мысли. На фронте в минуты опасности, думая о своем проекте, пожалел, что не предупредил Варю на всякий случай.

Он свернул проект в рулон и снова запер его в секретер, сказав как бы между прочим:

– Надо бы Дмитрию Николаевичу показать, посоветоваться.

– До этого ли ему теперь, – отозвалась Варя и озабоченно прибавила: – Я вот думаю: как ты с ним свяжешься, ведь телефон не работает.

Об этом Олег не подумал. Решил:

– Придется зайти к нему. Может, сейчас?

Да он небось на работе. Где ты его будешь искать по всей Москве?

– Так как же быть? Мне он очень нужен, Варенька. Просто повидаться.