Бородинское поле - Иван Михайлович Шевцов

– Что вы имеете в виду? Солдаты Кутузова принесли из Парижа в Россию передовые идеи. Какие же идеи принесете вы из Берлина?

– Тут будет все наоборот: мы свои идеи принесем на Запад. А домой вернемся сильными духом, как победители и освободители.

В ответе Олега Дмитрий Николаевич не уловил четкости и ясности. Спросил:

– Вы лично, Олег, видели немцев, натуральных, живых?

– Приходилось. Но больше мертвых.

– Так, по-вашему, в чем же их сила? Почему они дошли до Москвы?

– В нашей слабости. То есть в технике. Мужества и героизма нам не занимать. Нечем было бить их танки. Снарядов даже не хватало, не только танков и орудий. Вон Варин брат, командир противотанкового артполка, рассказывал, что в последнее время пришлось вводить норму снарядов: 2–3 снаряда на орудие в день. Это же голодный паек.

– И все-таки остановили лавину и погнали назад.

– Да, остановили, но какой ценой! – В голосе Олега прозвучали нотки ожесточения.

– Скажите, а вот это теперешнее наше контрнаступление можно считать началом разгрома немцев или это просто частный тактический успех? – спросил Дмитрий Николаевич.

– Мне трудно ответить вам, я думаю, что и не всякий генерал мог бы ответить на ваш вопрос, а я всего-навсего новоиспеченный младший лейтенант, только что назначенный командиром роты. Мне еще и наступать-то не пришлось – все оборонялись. Но, видно, какой-то перелом на фронте произошел в нашу пользу. Вы слышали вечернюю сводку Информбюро?

– Да-да, слышал. Наши гонят немца от Москвы. Вы когда уезжаете?

– Завтра.

– Так вам же нужно отдохнуть. Не буду вам мешать. – Он стремительно встал и начал собираться.

– Олежка, ты хотел показать Дмитрию Николаевичу свой «план-фантазию», – неожиданно напомнила Варя.

Олег посмотрел на нее с ласковым осуждением, и смущенный взгляд его говорил: «Ну зачем ты?»

– Ну-ка, ну-ка, показывайте, что за «вальс-фантазия»?

– Да пустяки, Дмитрий Николаевич, детская забава, – отозвался Олег, но все же достал рулон и развернул его на столе.

Дмитрий Николаевич склонился над планом и опытным глазом зодчего сразу схватил идею. Вслух прочитал:

– «Варинград». Любопытно. Мне вначале почему-то показалось «Вашингтон».

– Да, и Вашингтон, на совершенно голом месте, – пояснил Олег и, преодолевая смущение, прибавил: – На берегу большой реки, предположим Волги.

– Подальше от западных границ, – вслух размышляя, произнес Дмитрий Николаевич. – Скажем, какой-нибудь крупный завод, комбинат.

– Разумеется, промышленный центр, – согласился Олег. Раньше он об этом не подумал.

– Тогда где вы размещаете промышленные предприятия?

– Здесь, в зеленой зоне, за городской чертой, – экспромтом решил Олег.

– А транспортные артерии?

– Вот, как продолжение лучевых проспектов.

– Что же вы их не нанесли?

Олег не ответил, не хотел признаваться.

– У вас два Садовых кольца…

– Вроде московских «А» и «Б», – подхватил Олег.

– Ну а если создать третье кольцо, только уже водное? Канал вокруг города, – подсказал Дмитрий Николаевич. – Как вы смотрите? Не хотите? Прорыть канал из реки, опоясать им город. А за каналом начинается лесной массив.

– Надо подумать.

– Придет время, подумаете. А сейчас вам надо отдыхать. Извините, я задержал вас. К вашему «Варинграду» мы еще вернемся. После победы. Непременно. Ну, дорогой, желаю вам удачи.

И они обнялись на прощание, два зодчих – учитель и ученик.

Глава 21

6 января на Верейском направлении перешла в наступление 32-я дивизия. В три часа сорок пять минут два стрелковых полка атаковали немецкие позиции, но, встреченные плотным огнем, залегли. Лишь немногим подразделениям удалось вклиниться в оборону фашистов, но и они, не получив поддержки основных сил, контратакованные врагом, вынуждены были отойти.

В грохоте боя начинался морозный рассвет, и, прежде, чем выглянувшее из-за дымчатого горизонта робкое солнце окрасило снег багрянцем холодных лучей, он был обагрен алой солдатской кровью.

Полосухин нервничал: день начинался неудачно. Он не ожидал столь сильного сопротивления врага, не думал, что перед его дивизией немцы создали такой твердый орешек, который не сразу раскусишь. Рассчитывали на внезапность ночной атаки. Но внезапность не получилась. Теперь надо было начинать все сначала. И прежде всего подавить огневые точки врага. А это не так просто, если учесть, что артиллеристы сидели на голодном пайке: не хватало снарядов.

В четырнадцать часов наша авиация бомбила немецкую оборону, а затем после непродолжительной артподготовки дивизия Полосухина повторила атаку. На помощь обороняющимся немцы ввели в бой корпусной резерв – свежий полк мотопехоты. И опять два наших полка были отброшены на исходные позиции.

Кончался короткий январский день. На косогоре, где когда-то в яблоневых садах под сенью старых берез стояло большое село, на фоне зеленовато-желтого заката чернели одинокие деревья и трубы уцелевших печей. Там теперь был укрепленный опорный пункт фашистов со множеством долговременных огневых точек, которые исторгали шквал свинца и железа. Они, эти точки, в виде пулеметных гнезд, минометных и артиллерийских батарей и стрелков, засевших в окопах, преградили путь наступающим полкам Полосухина. Их невозможно было обойти ни справа, ни слева. Их нужно было раздавить и уничтожить.

32-я дивизия готовилась к новой, третьей за эти сутки, атаке.

До полуночи все было тихо и настороженно. Казалось, противники, до смерти измученные за день двумя ожесточенными атаками, отошли на отдых и по крайней мере до утра не будут беспокоить друг друга. Ни с той, ни с другой стороны не отмечалось никаких движений. А между тем эти движения происходили, осторожные, скрытные и напряженные. Еще с первыми сумерками одетые в белые маскхалаты, на лыжах ушли в сторону вражеских позиций наши разведчики. Вслед за ними туда же группками потянулись саперы, чтобы проверить, нет ли минных полей, и если обнаружатся такие, то обозначить их, а также проделать проходы в проволочном заграждении. А затем спустя час, а может, и больше на рубежи сосредоточения начали выходить стрелковые батальоны.

В полночь немцы обнаружили наших разведчиков и саперов – помогла им предательская луна. Всполошились. В морозное небо под суматошный лай пулеметов и автоматов взвились осветительные ракеты, и у проволочного заграждения стало совсем светло. В снежной целине перед передним краем шлепнулись несколько мин, расколов взрывами хрупкую ночь.

Батальоны шли в третье за эти сутки наступление. И чем ближе продвигались они к вражеским окопам по глубокому рыхлому снегу, тем яростней лаяли пулеметы, а разрывы снарядов и мин уже сливались в общий гул.

Рота младшего лейтенанта Олега Остапова наступала в первом эшелоне. Днем, во время второй атаки, рота Остапова потеряла девять человек: трое убитых, шесть раненых. Наибольшие потери понес второй взвод, которым командовал младший лейтенант Ильин. И хотя другие роты также имели потери, это нисколько не утешало