Бородинское поле - Иван Михайлович Шевцов

– Что-нибудь придумаем. А сейчас ты бы отдохнул.

– Пожалуй, ты права, – согласился Олег, чувствуя, как одолевает его сон. – А ты?.. Ты тоже поспи.

– У меня есть дело. – Варя подала ему листок бумаги и карандаш. – Напиши Дмитрию Николаевичу. А я отнесу. Сейчас, пока ты будешь спать.

– Да, пожалуй, так лучше, – согласился он и быстро написал записку своему учителю.

Он уснул сразу, как только голова коснулась подушки. Уснул, словно в бездну провалился. После фронтового недосыпания, когда приходилось не спать, а накоротке дремать в окопе или в землянке во всем снаряжении, после всех этих тягот и неудобств обычная домашняя постель показалась таким блаженством, о котором можно лишь мечтать.

Варя возвратилась часа через два: вошла с чрезвычайной предосторожностью, чтоб ни малейшим звуком либо шорохом не потревожить его сон. В передней она разулась, надела мягкие тапочки, тихонько, медленно открыла дверь и вошла, ступая на носки. Олег спал, по-ребячьи свернувшись калачиком, подложив под голову ладонь. Она подумала: «По-фронтовому, полусидя. Бедный Олежка. Неудобно же так». Хотелось поправить, даже просто приласкать, поцеловать, но она подавила в себе это желание, тихонько села на стул и стала просто смотреть на мужа.

То ли во сне он почувствовал ее взгляд, то ли уже выспался, только через минуты три он открыл глаза и, столкнувшись с ее таким умиленным материнским взглядом, нежно заулыбался.

– Спи, спи. Я тебе помешала? – прошептала она, садясь на край тахты.

Он взял ее холодную руку, спросил:

– Ну что? Застала кого-нибудь?

– Да, передала записку жене. Дмитрий Николаевич, конечно, на работе. Часто тебя вспоминал.

– Он поздно приходит с работы? Не поинтересовалась?

– По-всякому. Иногда задерживается. Обещали прийти оба.

– Вот и хорошо. Ты молодец, Варенька. А нам не пора уже собираться? Я долго спал?

Вместо ответа она прильнула губами к его глазам.

Вся семья Остаповых была в сборе. Здесь же находился и Святослав Макаров, сегодня выписанный из госпиталя. Скромный ужин в честь Олега был готов, но за стол не садились: ждали Дмитрия Николаевича.

– Поздно уже, не придет, – с нетерпением заключила Наталья Павловна.

– Придет, мама, обязательно придет, – успокаивал ее Олег.

– Ждем еще десять минут, – компромиссно решил Борис Всеволодович.

Варя в темно-синем бархатном платье, в котором ее впервые увидел Олег в день их знакомства, выглядела по-праздничному торжественно и нарядно. Она знала, что Олегу нравится это платье, и поэтому надела его. Ей хотелось доставить мужу радость, хотелось нравиться, угождать, исполнять все его желания. И она поддержала мужа:

– Александра Трофимовна сказала, что Дмитрий Николаевич иногда задерживается, но он обязательно придет.

Однако Борис Всеволодович был пунктуален: через десять минут впятером сели за стол. Казалось, все уже переговорено, рассказано и решено. Святослав уедет завтра вместе с Олегом, который пообещал взять его к себе в роту. Сегодня останется ночевать у Остаповых, Олег и Варя пойдут к себе в Яковлевский переулок. Благо, тут рядом. В разгар ужина раздался звонок.

– Ну вот, я тебе говорил – это Дмитрий Николаевич, – обрадованно сказал Олег и вышел из-за стола, чтобы встретить своего учителя. Но уже через минуту из прихожей послышался его голос: – Папа, это к тебе.

Это был посыльный из госпиталя за Борисом Всеволодовичем. Поступил тяжелораненый полковник. Предстоит сложная операция. Борис Всеволодович только спросил:

– Вы на машине? – и стал быстро одеваться.

– До завтра, папа, – сказал Олег.

– До завтра, сынок.

Как это часто случается, уход одного человека расстраивает компанию. Так было и теперь. Войдя в столовую, Олег посмотрел на мать извиняющимся взглядом, сказал:

– Пожалуй, и нам пора. Хочу отоспаться. Может, по пути к Дмитрию Николаевичу заглянем на минутку.

– Не надо, сынок, рисковать. На улице Чкалова можете на патруль наскочить. И тогда придется тебе в комендатуре отсыпаться, – предупредила Наталья Павловна.

– С патрулем можно и в переулке встретиться, – сказал Олег и снял с вешалки Варино пальто.

– Прошмыгнем проходными дворами, – сказала Варя. – Ты, Олежка, повесь пока пальто: я должна помочь убраться.

– Да что ж, я одна не управлюсь? – сказала Наталья Павловна.

– Мы тебе, мама, на помощь Славу оставляем, – шутя сказал Олег. – Пусть поработает.

– Ему тоже надо перед походом отдохнуть, выспаться. На фронт человек идет. Охо-хо… – сокрушенно вздохнула Наталья Павловна.

А когда уже одетые Олег и Варя стали прощаться, пришел Дмитрий Николаевич. Поднятый бобровый воротник запорошен снегом. Сказал с порога обрадованно:

– Все-таки застал. – Обнял и расцеловал Олега. – Рад вас видеть, очень рад. А у нас сегодня совещание. Допоздна затянулось. Прихожу домой – Александра Трофимовна записку вашу подает. Ну я не стал раздеваться, сразу к вам. Здравствуйте, Варя, добрый вечер, Наталья Павловна. А вы что ж, уходите? – выпалил энергичным залпом.

– Мы решили, что вы уже не придете, – сказал Олег, несколько конфузясь. – Но ничего, раздевайтесь, Дмитрий Николаевич. Я очень рад вас видеть.

– Так нет, зачем же возвращаться: пойдемте ко мне или… Вы куда сейчас направляетесь?

– К себе, в Яковлевский.

– Вот и хорошо, я вас провожу. У меня ночной пропуск.

По широкой темной улице Чкалова гуляла колючая поземка. Проходными дворами они быстро вышли в Яковлевский переулок. Дмитрий Николаевич впервые зашел в эту квартиру Олега. Варя включила стоящий в углу торшер под палевым шелковым абажуром, поставила на стол банку клубничного варенья, которым ее снабдила свекровь, и пошла на кухню готовить чай.

– Зажгите-ка большой свет, хочу на вас посмотреть, – попросил Дмитрий Николаевич и, когда Олег включил люстру, подошел вплотную, взял его за руки выше локтей, глядя на орден и на лейтенантские петлицы, проговорил: – Вижу, понимаю и от души поздравляю. Рад за вас. Ну а теперь присядем, поговорим.

Они сели за круглый стол, стоявший посредине комнаты, и снова, в который раз, Олег рассказывал о боях под Москвой. Он знал дотошный характер своего учителя, который всегда требовал подробностей, интересных деталей, ярких эпизодов. От чая Дмитрий Николаевич наотрез отказался – он внимательно слушал Олега.

– После того что я повидал и пережил за эти три с лишним месяца непрерывных боев, я стал совсем другим. Мне пока трудно объяснить, что во мне перевернулось или произошло, я еще не знаю, каким я стал, но я уже не тот наивный восторженный юноша, которого вы знали. Когда ходишь в обнимку со смертью, по-иному ценишь жизнь. Я вот думал: мы дойдем до Берлина, обязательно, точно так же, как побывали в Париже солдаты Кутузова. И вернемся домой – разумеется, те, кому будет суждено вернуться, – тоже иными, как и солдаты Кутузова.

Олег говорил неторопливо, вдумчиво, сдержанно. Дмитрий Николаевич внимательно наблюдал за ним, старался не