К-19. Рождающая мифы - Владимир Ильич Бондарчук

смеяться и не приняло должного выражения): «В чем дело?» Кабак что-то бормочет невразумительное. Вахтенный механик: «Разберись, потом докладывай!» и выключает тумблер. Может быть, потому что был увлечен «травлей», он не заметил тревожной информации в докладе Кабака. Мне, во всяком случае, так показалось. Через 3–4 минуты снова Кабак: «Центральный! Разрешите пустить вентилятор?» и почти сразу же раздался его истошный крик: «А-а-а!» Все поняли, что случилось что-то страшное».

Так что же случилось 24 февраля 1972 года в 10.32 в 9-м отсеке ПЛ К-19?

19 февраля 1972 года образовался свищ на импульсной трубке переключения основного пресса КГР с рулевой системы гидравлики на судовую систему. Произошло это в каюте 9-го отсека за обшивкой. На трубопровод наложили бугель. Сколько смогли, столько и собрали масла. Часть масла осталась за обшивкой, и при изменении дифферента было слышно, как оно там переливается. Нашлась и щель, через которую масло капало вниз, в трюм отсека, и попадало на вентиляционный патрубок, соединяющий фильтр ФМТ с отсечным узлом вентиляции. При работе фильтра патрубок нагревается, поэтому покрыт теплоизоляцией. О том, что гидравлика капает на фильтр, знали, и время от времени протирали поверхность патрубка. Эти капли отсчитывали время до начала трагедии. А ведь можно было проявить предусмотрительность и, если невозможно было ликвидировать капеж, то прикрыли бы фильтр чем-нибудь маслостойким. Не придали значения, не додумались… Вот с таких «мелочей» и образуются трагедии. Изоляция со временем пропиталась маслом на всю глубину слоя до разогретого патрубка. В отсеке появился сизый дым.

В 10.15 вахтенный отсека матрос Кабак заметил дым из трубопровода системы кондиционирования. Поднялся наверх (в трюме связь по «Каштану» не работала) и доложил в центральный пост. Из центрального дали команду отключить вентилятор и позвать электрика. В причине появлении дыма заподозрили вентилятор. Дым выползал из слоя изоляции на стыке с фланцем патрубка и втягивался вентилятором в систему кондиционирования. Так как источник дыма оказался хорошо замаскированным, то предположили, что задымил вентилятор.

В это время рабочий по камбузу заметил на камбузе серый дым. Отключил вентилятор и фильтр автономного узла очистки воздуха. Дым исчез. Опять включил вентилятор. Пришел электрик. Спустился в трюм для осмотра вентилятора. Из трюма крикнул: «Опять капает масло на фильтр ФМТ». Вахтенный отсека кинулся осматривать бугель, наложенный на системе гидравлики. И в это время электрик с криком «Горим!» выскочил из трюма. При остановке вентилятора грелка фильтра отключается чуть позже, и в этот момент произошла вспышка масла.

Огонь по вентиляционному патрубку поднялся вверх под зашивку каюты, где проходят трубопроводы гидравлики, системы ВВД, электрокабели. Другой форс пламени распространился в сторону электрощита ГРЩ-3, что вызвало у личного состава ошибочное представление о горящем электрощите. Его и пытались тушить.

Огонь под зашивкой в каюте нагрел трубопроводы, и в момент продувания ЦГБ и работы вертикального руля, когда трубопроводы оказались под давлением, произошло раскрытие трубопровода ВВД и импульсной трубки управления золотником вертикального руля. Пока в центральном отключили ВВД, в 9-м отсеке давление поднялось до 2,5…3 кгс/см2. Переборочный клинкет системы вентиляции на переборке 9-го и 8-го отсеков не был закрыт. При повышении давления в 9-м отсеке в каюте 8-го отсека раскрылся трубопровод вытяжной системы вентиляции. Продукты горения, дым и пламя были выброшены в 8-й отсек, где тоже начался пожар.

Причина аварии и ее развитие изложены по материалам расследования, опубликованным в «Сборнике аварий на атомном подводном флоте», вышедшем в 1986 году в закрытом виде.

Практически невозможно в полном объеме восстановить действия личного состава. Большинство свидетелей погибло. Те, кому удалось вырваться из 9-го отсека, не очень охотно делятся впечатлением о пережитом.

Страшен пожар на подводной лодке, где в замкнутом объеме отсека он одним дуновением способен загубить всех его обитателей, Но вдвойне страшней и бесчеловечней он становится при возникновении в жилом отсеке. При таком пожаре обнажаются все недостатки и противоречия, присущие и конструкции лодки, и её организации. По сигналу аварийной тревоги спящий личный состав должен своевременно проснуться и занять место на боевых постах в других отсеках, до которых еще нужно добраться. Там, на боевых постах находятся их индивидуальные средства защиты. Здесь, в аварийном отсеке они остаются беззащитными и становятся только помехой в борьбе с пожаром.

Личный состав аварийного отсека из действий, выполняемых без приказания ЦП, в первую очередь должен загерметизировать отсек. А в аварийном отсеке находятся десятки людей без средств защиты и не нужных для борьбы с пожаром. Чтобы их выпустить, нужно открыть переборочные двери, то есть, разгерметизировать отсек. Пока десяток человек проскочит через круглую дверь, вместе с ними в смежные отсеки хлынут продукты горения.

Пожар в 9-м отсеке случился в самое подлое время — за полчаса до побудки, когда спало две смены. Почему так много погибло людей в 9-м отсеке? Да потому, что не сумели вовремя проснуться. О возникшем пожаре было объявлено голосом в отсеке и по «Каштану» с центрального поста. А уж заполошный крик: «Горим, тикайте!», не соответствующий привычным командным словам, должен был бы оказать большее воздействие на спящих моряков, чем уставное «Аварийная тревога! Пожар в 9-м отсеке!» Вспоминает моторист Геннадий Каршин, один из тех счастливчиков, кто сумел проснуться по аварийной тревоге: «24 февраля я как раз сменился с вахты и заснул в 9-м отсеке. Проснулся от звуков аварийной тревоги, которую сначала принял за учебную. Но потом весь сон как рукой сняло — вахтенный кричал «Аварийная тревога! Горим!» Я вскочил. В каюте было темно, но между вторым и третьим ярусами полыхало пламя. От огня занялись подушка и матрас, на помощь прибежали старший матрос Ключников и старший матрос Дектерев. Я попытался сбить огонь. Из ЦП поступила команда: «Покинуть 9-й отсек».

Не все так отреагировали на сигнал аварийной тревоги, как Каршин, которую он сначала принял за учебную. К сожалению, многие приняли этот сигнал как учебная тревога.

Вот и капитан-лейтенант-инженер Поляков откровенно объясняет, почему он не попал по аварийной тревоге на пульт ГЭУ и остался в 10-м отсеке: «У нас на лодке было два старпома. Второй шел вроде дублера. Когда услышал звонки аварийной тревоги, подумал — молодой отрабатывается. То один в «войну» играет, то другой… Надоело. У меня ведь восьмая боевая служба… Вскочил, надо бежать, мое место на пульте. Да не тут-то было. Через девятый уже не пробежать».

Командование подводной лодки, находящейся в автономном плавании (это касалось не только К-19), понимая, что личный состав нужно держать в «тонусе» и не давать ему расслабиться, время от времени проигрывает учебные аварийные