К-19. Рождающая мифы - Владимир Ильич Бондарчук

тревоги. Удобнее всего такие учения начинать за несколько минут до побудки. Кроме того, по распорядку дня есть еще тренировки по борьбе за живучесть. Все это раздражает людей своим однообразием. К тому же, они привыкают к сигналам учебной тревоги, и им очень не хочется верить, услышав сигнал фактической аварийной тревоги, что она настоящая.

Вот и Поляков откровенничает — надоели эти игры в «войну», восьмую боевую службу правит, а его заставляют по тревогам бегать. Кстати, на «Комсомольце» при пожаре вообще сыграли учебную аварийную тревогу — думали, так народ быстрее поднимется. А в итоге и до своих отсеков не смогли добраться.

Сейчас проще всего обвинять матроса Кабака в том, что он не сумел распознать сразу источник дыма. Но ведь был его доклад в центральный пост о появлении дыма в отсеке. Отнесись вахтенный инженер-механик к этому докладу со всей ответственностью за жизнь людей, спящих в отсеке, и не было бы столько неоправданных жертв. От появления дыма до вспышки прошло 4–5 минут, за такое время успели бы проснуться и покинуть отсек.

Самая трагическая сторона этого пожара — гибель людей в 9-м отсеке. Погибло в нем около 20 человек. Что-то слишком много людей там оказалось. Сейчас уже невозможно восстановить, по какой причине их оказалось столько. То ли огонь стремительно распространился, то ли не все проснуться успели. Вероятней всего, и то, и другое вместе.

Из всех обитателей 9-го отсека один только старшина отсека главный старшина Васильев был нацелен на борьбу с пожаром. По аварийной тревоге в отсеке не обнаружился боевой номер из расчета, который должен развернуть катушку со шлангом ВПЛ-52 и направить струю пены на очаг пожара, как записано в боевом расписании применительно к данной ситуации. Когда составляются боевые расписания, то обязанности расписываются безликим боевым номерам. А когда случается пожар, то боевые номера превращаются в живых людей со всеми положительными и отрицательными качествами характера, присущими человеку. Не всегда получается так, как расписано в боевом расписании, как отрабатывали на опостылевших тренировках по борьбе за живучесть, когда сознание отмечало, что это всего лишь игра взрослых, и с нетерпением ждали отбоя тревоги. С большим трудом представлялось, что такое может случиться по-настоящему и можно больше в своей жизни уже не дождаться отбоя аварийной тревоги.

Организовать действенную борьбу с пожаром в 9-м отсеке было некому, да и практически было невозможно. Командир отсека не появился. Никто даже и не упоминает его фамилию. Это был кто-то из управленцев, спящих в каюте 8го отсека. Возможно, он в это время нес вахту на пульте ГЭУ, и его не подменили, потому что КГДУ-1 капитан-лейтенант Поляков застрял в 10-м отсеке по своей инициативе. Его штатное место отдыха в каюте 8-го отсека, в четырех шагах от ступенек, ведущих на пульт ГЭУ. Но ему захотелось праздничный вечер 23 февраля провести со своим другом Володей Давыдовым подальше от начальства — уединившись в концевом 10-м отсеке. Вот так и произошел сбой в боевом корабельном расписании.

Как известно, из 8-го отсека все бежали в нос, туда, где было спасение. Было бы как-то бесчеловечно предъявлять обвинение тому, кто, наоборот, должен был бежать в горящий 9-й отсек. Но вспомнился пожар на ПЛА К-3 8 сентября 1967 года. Тогда возник объемный пожар в 1-м отсеке. Из второго отсека все, кто был на ногах, кинулись в третий, а командир первого отсека капитан 3 ранга Каморкин А.Ф. рванул в свой отсек, который был объят пламенем. Изменить что-либо он уже был не в состоянии, но погиб на своем боевом посту со своим боевым расчетом. Кому-то такой поступок может показаться безрассудством, но таков принцип службы подводников.

Вот и главстаршина Васильев, руководимый чувством ответственности перед теми людьми, что сгрудились у носовой переборки уже задымленного отсека, ринулся в трюм в атаку на огонь. К сожалению, он был дезориентирован и струю пены направил на электрощит ГРЩ-3, а не на источник огня. Там, в объятом пламенем трюме, не просто было сориентироваться, куда направлять пенную струю.

Интересно рассуждение Заварина относительно метода тушения пожара в 9-м отсеке: «С самой колыбели человечества огонь тушили водой, и на лодке запасов пресной воды хватило бы и для водяной завесы, и даже для тушения любого электрощита». И это говорит корабельный офицер, командир минно-торпедной боевой части!

По свидетельству очевидца, огонь очень быстро перебрался наверх в каюты, загорелись матрасы, одеяла, подушки. Все это выделяет много ядовитого дыма, а тушить практически нечем. Основным условием для тушения пожара на подводной лодке является герметизация отсека. Собственно, таким способом и был потушен пожар в 9-м отсеке. Но заплатили за это высокую цену — человеческими жизнями.

Сразу же по аварийной тревоге те, кто был на ногах, и кто успел проснуться, перескочили в 8-й отсек. Дверь со стороны 8-го отсека задраили. Потом центральный пост дал команду: «Покинуть 9-й отсек». Еще одна партия была выпущена в восьмой. Но вместе с ними в 8-й отсек уже повалили клубы дыма. На этот раз дверь в восьмой была закрыта намертво. Об этом эпизоде вспоминает Милованов: «Сыграли аварийную тревогу. А я и комдив-два Лева Цыганков в двухместке в 8-м отсеке спали. Как раз я был с «собачьей» вахты — с ноля до четырех. Я кинулся на пульт сразу. Доложили, что пожар в 9-м отсеке. Народ начал кидаться из 9-го отсека в восьмой. Я задраил переборку и подложил болт в 8-м отсеке. Это моя, может быть вина в их гибели. Но тогда мы бы не всплыли».

В этой ситуации невозможно однозначно определить, на ком в большей степени лежит вина за гибель людей в девятом отсеке. Ясно только, что в центральном посту ни командир лодки, ни командир БЧ-5 не смогли оценить сложность создавшегося положения в 9-м отсеке, а личный состав, отдыхающий в отсеке, не сразу оценил сигнал аварийной тревоги как сигнал смертельной опасности.

Своим взглядом из восьмого отсека на происходящие события поделился командир электротехнической группы Евгений Медведев: «Я лежал в каюте восьмого отсека, когда услышал сигнал аварийной тревоги. Поднял управленцев и велел им разобрать аппараты. Переборки уже были загерметизированы. Почти сразу же поступил приказ из центрального поста принять личный состав из 9-го отсека. Когда же отдраили переборочную дверь, в отсек вместе с личным составом ворвались клубы дыма. Вновь загерметизировались, начали включаться в ИДА. И в это время резко ударило по ушам, через переборочные сальники и вентиляцию повалил дым».

Из рассказа Медведева видно, что раскрытие трубопровода