Поворот на лето - Алексей Котейко

остался у раскрытой дверцы, трое поднялись на веранду, ненадолго задержались там, а затем вошли внутрь. Один полицейский занял место у входа, двое других пошли от столика к столику:

– Проверка документов.

Добравшись до сидящих у окна и взяв их паспорта, командир патруля – высокий, сухощавый, с внимательным взглядом неулыбчивых серых глаз – просмотрел документы, но возвращать их не спешил.

– Из Брода?

– Да, – за всех отвечал старший. Трое его спутников сидели, мрачно уставившись в свои кружки.

– Неблизкий путь. Зачем по эту сторону перевала?

– По семейным делам.

– Куда направляетесь?

– В Баню.

– Туда и обратно?

– Туда и обратно, – мужчина говорил спокойно и даже доброжелательно. Полицейский мельком взглянул на значок на его берете, вернул паспорта и, не сказав больше ни слова, двинулся дальше. Закончив проверку, полицейские вышли. Водитель вернулся в машину, заурчал мотор и автомобиль укатил.

Спустя минут десять после этого поднялись и северяне. Взмахом руки подозвав Марию, старший расплатился и четвёрка в молчании покинула ресторан. Их машина, заложив крутой вираж, помчалась обратно к перевалу.

– Зачем ты вызвал полицию? – тихо спросила женщина отца, когда в следующий раз оказалась на веранде у мангала. Богдан насмешливо вскинул брови:

– А что, не нужно было?

– Они же поймут. Полицейский патруль вдруг случайно приехал в ресторан? Никто в это не поверит.

– И хорошо, что поймут. В следующий раз задумаются, прежде чем обтяпывать свои делишки в моём доме, – он поймал встревоженный взгляд дочери и посуровел. – Я не для того воевал, чтобы жить, оглядываясь. Такие, – мужчина кивнул в сторону севера, – понимают только силу. Почувствуют слабину – решат, что они хозяева.

– За перевалом тоже люди живут, – неуверенно пробормотала Мария.

– Конечно. Но я говорю не про всех людей, а про конкретную их часть. Да и потом, телефон есть не только у нас. У Николы на лесопилке, на заправке у Луки…

Женщина с сомнением покачала головой, но спорить не стала.

Остаток дня прошёл спокойно, хотя продолжавшие сидеть на веранде старики нет-нет, да поглядывали в сторону уходящей к перевалу дороги. Четвёрка гостей с севера будто оставила по себе незримый след, заставлявший людей поеживаться и хмуриться, иногда обрывая на полуслове недосказанную фразу. Но это невидимое присутствие постепенно истаивало под пригревавшим весенним солнцем, в ресторан заходили новые посетители, разговоры загудели ровнее, зазвучал смех – и к вечеру воспоминание о странных визитёрах почти забылось.

Они вернулись около десяти часов, когда Марк, нацепив свою куртку, заводил мопед, оставленный сбоку от дома, а Мария собирала на веранде последние чашки и рюмки, оставшиеся после ушедших гостей. Автомобиль, не сбавляя скорости, вырулил на обочину и резко затормозил, выбросив из-под колёс кусочки подсохшей за день земли. Двое младших – третий сидел за рулём – выскочили с заднего сиденья, взбежали по ступеням на веранду и, схватив женщину за руки, потащили к машине. Мария закричала.

– Эй, вы что! – Марк, появившийся из-за угла, выглядел скорее смешным, чем грозным. С переднего пассажирского сиденья поднялся человек в берете.

– Оставьте её! – парень неуверенно сделал шаг к белой машине.

Раздался резкий хлёсткий хлопок. Официант качнулся. Снова хлопнуло и Марк, неловко загребая ногами, повалился навзничь. Похитители тем временем уже заталкивали Марию на заднее сиденье. Входная дверь «Рая» распахнулась, глухо ударившись о стену. Стрелявший в официанта повернулся на звук – и кинулся на землю.

Вечерний воздух вспорола автоматная очередь. Пули градом застучали по автомобилю и людям, с хрустом кроша стёкла, гулко ударяя в металл, с глухим чавканьем проникая в живую плоть. Хозяин ресторана целил чуть ниже крыши, чтобы не задеть дочь. Водитель, остававшийся за рулём, дёрнулся и безжизненно ткнулся лбом в рулевое колесо. Первый из похитителей, стоявший ближе к багажнику, уже кулём оседал на землю. Второй, получивший три или четыре пули, повис на распахнутой дверце. Мария, сжавшись в комок на заднем сиденье, продолжала кричать надсаженным, сорванным голосом.

Богдан внезапно дёрнулся, автомат смолк. Хозяин ресторана с удивлением скосил глаза на грудь: в барашковом жилете появилась дырочка, из которой побежала струйка крови. Мужчина вскинул оружие, целясь в последнего северянина, распластавшегося на земле, но ещё два пистолетных выстрела друг за другом заставили Богдана зашататься и опереться о столб веранды. Рука с автоматом повисла плетью, куртка чуть ниже плеча быстро темнела, напитываясь кровью.

Пришелец поднялся на ноги, нагнулся за слетевшим с головы беретом. В дверях ресторана появилась перепуганная Тамара – и замерла, ошарашенно глядя на неуклюже усевшегося на верхней ступеньке мужа и на ноги дочери, торчащие из расстрелянного автомобиля. Мария перестала кричать, теперь из машины доносились захлёбывающиеся рыдания.

Северянин зашагал к дому. Хозяин ресторанчика шевельнул здоровой рукой, пытаясь перехватить ею автомат. Человек с пистолетом усмехнулся, прицелился. Снова хлопнул выстрел, вторая рука Богдана дёрнулась и перестала слушаться; мужчина коротко вскрикнул, потом зашипел от боли. Губы бандита скривились, в голосе, когда он заговорил, прозвучала насмешка:

– Не надо было тебе влезать сегодня днём.

– Ничего не поделаешь. Профессиональная привычка, – Богдан закрыл глаза, медленно открыл их и, исподлобья глядя на стоявшего перед ним северянина, добавил:

– Тебе ли не знать.

Человек в берете нахмурился, внимательнее всматриваясь в побледневшее лицо, пересеченное рубцом.

– Вот так встреча… Капитан! Из полицейских в рестораторы? Бывают же чудеса.

– Не чудесней, чем из уголовников – в герои войны. Для своих, – бывший капитан криво усмехнулся. – Для меня-то ты как был сволочью, так и остался.

Человек в берете облизнул губы, оскалился и поднял пистолет, целясь в парализованную страхом Тамару.

– Сперва их. А потом уже тебя.

Богдан ещё раз попытался шевельнуть простреленными руками, и тут в спину бандита ударило что-то тяжёлое и лохматое. Мужчина полетел вперёд, во второй раз за вечер лишившись берета и инстинктивно выставив перед собой руки. Пистолет он, однако, не выронил и, тяжело ударившись о землю, тут же перекатился на спину, отыскивая нового противника.

Выстрелить северянин уже не успел: грязно-ржавая туша навалилась, мощные челюсти сжали горло. Человек завопил, но крик тут же сорвался; хрустнуло, забулькало. Пёс дёрнул головой влево, вправо, выпустил жертву – и вцепился ещё раз, довершая начатое. Тамара пронзительно взвизгнула и, потеряв сознание, упала.

Рыжий стоял над убитым, облизывая свою окровавленную морду. В глазах бродяги плясали бешеные огоньки, и Богдану на мгновение показалось, что тот сейчас кинется на него. Краем глаза мужчина заметил, как лежащий на земле Марк слабо шевельнул рукой, как Мария завозилась, пытаясь выбраться из автомобиля.

Пёс сделал несколько шагов к крыльцу и чуть нагнул лобастую голову, словно собираясь подставить её под ладонь человека. Но секундный порыв