Поворот на лето - Алексей Котейко

этот закончился, вернулась всегдашняя насторожённость, и Рыжий, не дойдя до Богдана, сел. Оглянулся на машину – дочь хозяина уже сидела на сиденье, вздрагивая и икая, с залитым слезами лицом. Снова повернулся к Богдану.

– Убегай, – велел хозяин ресторанчика. – Беги, Рыжий. За человека, даже такого паршивого, тебя пристрелят. Беги!

Пёс поднялся и затрусил прочь, вдоль дороги вниз, к югу. Косматый силуэт набрал ход, потом понёсся большими прыжками и вскоре скрылся среди елей.

* * *

– Возьми лопату, прибей его и закопай, – распорядилась женщина, как только они оказались в машине и Иван завёл мотор. Шофёр посмотрел в зеркало заднего вида:

– Простите, хозяйка, но у меня с собой лопаты нет.

– Как нет?

– Весна. Я её только зимой вожу, по снегу.

– Тогда возьми, что есть.

– Есть баллонный ключ, но он короткий. Всё в крови будет, и я сам с ног до головы. Потом машину не отмоешь. Это ведь не мышь всё-таки, с одного удара не убьёшь.

– Ты издеваешься надо мной? – отражённый в зеркале взгляд полыхнул такой злостью, что мужчина поёжился и даже подумал, не наплевать ли на Кристину с её угрозами. Но выполни кухарка обещанное – это означало бы встретить точно такой же взгляд, а то и в разы хуже, только адресованный уже не щенку, а самому Ивану.

– Я говорю, как есть, – проворчал шофёр. – Тут на выезде на юг небольшой лесок, можно просто высадить его там, и всё.

– Чтобы он потом обратно притащился?

– Так ведь щенок ещё, хозяйка. След брать его не учили. Кинолог говорила, на это нужно время. Как он найдёт дорогу назад? Скорее уж его какая-нибудь машина на шоссе собьёт.

Упоминание дрессировщицы, похоже, чуть охладило гнев. Женщина задумалась.

– Хорошо, – решила она. – Но если он вернётся, во второй раз повезёшь его сам, и на автобусе.

Автомобиль покатил через город на юг, пересёк по мосту большую реку и запетлял в лабиринте улочек, на которых за живыми изгородями прятались аккуратные двухэтажные домики. Потом жилые районы закончились, дорога стала забирать вверх, к обочине подступили деревья. Иван свернул раз, другой, выбирая боковые ответвления и, наконец, заглушил мотор. Город остался позади, кусочки его, словно мозаика, виднелись в просветах леса ниже по склону.

Здесь холмы снова превращались в старые невысокие горы; одна из таких скал каменистым боком выходила почти к дороге, нависая над припаркованной машиной. Шофёр вынул переноску и пошёл по тропинке, начинавшейся рядом с парковочным карманом и почти сразу круто убегавшей вверх, за скалу. Злюка осталась в салоне, развернув какой-то журнал и погрузившись в чтение.

Ивана одолевало искушение выпустить щенка почти сразу: шагать вверх по склону было тяжело, к тому же пёс в своей переноске завозился, прильнув носом к решётке дверцы и впитывая новые запахи. Однако тогда собака могла быстро вернуться к машине – может даже быстрее самого мужчины – и пришлось бы всё-таки браться за баллонный ключ.

Тропа пошла более полого, запетляла между могучими буками и метров через сто скатилась в низину, по дну которой бежал ручей. Шофёр перешагнул тонкую ленточку воды и поставил переноску на землю. Отпер её, бесцеремонно вытряхнул щенка и принялся снимать ошейник. Пёс заворчал, но мужчина почти тотчас расстегнул замок. Прошитая кожаная полоса сверкнула табличкой с гравировкой – кличка, имя хозяйки, адрес, номер телефона – и исчезла в кармане Ивана.

– Гулять!

Рыжий недоумённо посмотрел на человека. Прежде этот, пахнущий бензином и одеколоном, не выводил его на прогулку, к тому же в такое странное место. Щенок неуверенно потоптался, огляделся. Пахло прелыми листьями и землей, ещё угадывался запах прошмыгнувшей недавно через прогалину мыши. Пёс из любопытства прошёл несколько шагов по следу зверька, но услышал позади шуршание и обернулся.

Подхватив переноску, мужчина двинулся обратно, и уже взбирался по тропе к краю низины. Рыжий тявкнул и затрусил следом. Иван обернулся и крикнул:

– Пошёл отсюда!

Щенок остановился, но почти сразу опять последовал за человеком. Тогда шофёр, поискав глазами, поднял с земли камень и запустил им в пса. Рыжий увернулся, ещё раз тявкнул – теперь возмущённо и одновременно с вызовом. Иван кинул второй камень, заставив щенка отбежать подальше. Мужчина перевалил за край ложбины и скрылся из виду. Щенок постоял, не решаясь двинуться за ним, но потом всё-таки затрусил по тропе. Откуда-то сверху опять полетели камни, ударяясь о землю то совсем далеко, то опасно близко. Пёс кинулся в сторону от этого камнепада, вверх по ручью, а когда остановился – камни уже не летели и в лесу опять царил только разноголосый гомон птиц.

Рыжий снова полез по тропе прочь из низины, и по отчётливому запаху одеколона засеменил за ушедшим человеком. Так он добрался до каменистого выступа, обогнул его слева, спустился – и обнаружил только пустую обочину со свежими следами колёс. Щенок попытался идти по ним, но примерно через четверть часа ему навстречу, громко сигналя, пронеслась машина, заставив пса отпрыгнуть на обочину. Едва он собрался продолжить путь, как сзади налетел другой автомобиль, и окончательно перепуганный щенок кинулся прочь от дороги, вниз по склону, не разбирая, куда мчится и зачем.

Часа через два изрядно измазанный в грязи, сбивший лапы и проголодавшийся, Рыжий, наконец, добрался до человеческого жилья. Ему пришлось ещё дважды пересекать страшную дорогу, и каждый раз пёс долго собирался с духом и выжидал, чтобы поблизости не оказалось машины. Лес, казалось, шагал через шоссе вместе со щенком, и первые домики, встретившиеся Рыжему, расположились среди последних деревьев – там, где каменистые склоны становились более пологими.

Псу хотелось пить. Он прислушался, потянул носом, а затем отклонился от своего прежнего маршрута, и брёл, пока не вышел к овражку. Здесь терпеливая вода проточила себе путь среди камней, однако щель оказалась слишком узкой и глубокой, чтобы до неё могла дотянуться собачья морда. Впрочем, решение отыскалось почти сразу: ближе к жилой застройке ручей переливался через огромный валун, вросший в склон, и превращался в маленький водопад, исчезающий в чёрном жерле трубы. Устроившись на валуне, Рыжий вволю напился, избавившись от жажды.

И сразу дал о себе знать голод. Солнце уже миновало полдень и потихоньку начало свой путь к закату, давным-давно настала и прошла пора собачьего второго завтрака, обычно приготовляемого Кристиной, да и обед уже миновал. Живот урчал, внутри требовательно посасывало. Рыжий принюхался, но до него долетал целый букет разных запахов, обычно сопровождающих человека, и выделить из них какой-то один аромат конкретной еды не получалось. Тогда щенок потрусил вниз по склону, к домам.