Всего одна жизнь - Семён Михайлович Борзунов

— Пехоту мы с первого дня учим на ходу взбираться на броню, — продолжал Журба.

— Эту науку я, можно сказать, помню, — вставил Попков. — Еще во Владимире нам говорили: «Если не сумеешь на ходу спрыгнуть с танка и на ходу же опять вскочить на броню — считай, что в бою погиб».

— Вот, вот, — поддержал горячо Головачев. — За что и полюбили нас танкисты. Когда надо выкурить гитлеровцев из убежищ, пехота тут как тут. А теперь я так думаю: мотострелков — на танки, а артиллерию тоже подтянуть поближе. Да этаким кулаком во фланг противнику да в тыл его. Как думаешь, получится?

— Должно получиться.

— Вот поправляйся и приезжай в бригаду, — сказал Головачев. — Будем учить молодых бойцов взаимодействовать. Сейчас на поле боя такая масса техники, что без четкого взаимодействия, строгого плана, продуманности нельзя.

Попков с гордостью посмотрел на своего командира и улыбнулся.

— Чего ты? — встрепенулся Головачев. — Сомневаешься?

— Да нет, — ответил Попков. — Вспомнил, можно сказать. Ведь я на днях про вас маршалу Коневу рассказывал.

— Что рассказывал?

— Все. Что вы хороший командир и что все вас батей зовут...

— Вот это уж зря, — сказал Головачев и заторопился: — Ну, девушки, будем прощаться. Время торопит. Дела ждут.

Аня встала, протянула Попкову руку. Потом повернулась к Головачеву:

— Товарищ гвардии полковник, разрешите на прощание поцеловать раненого?

Головачев махнул рукой и отвернулся:

— Целуйте, чего уж тут.

Аня обняла Попкова, поцеловала в губы.

— Поправляйся скорее, ждем.

Остановила шагнувшую было к выходу Надю.

— Надя, чего же ты? Что ж я, одна, что ли? Целуй и ты.

Надя вернулась и, наклонившись, чмокнула раненого в колючую щеку.

40

Конев приехал к Рыбалко незадолго перед наступлением, когда основные этапы подготовки к Львовско-Сандомирской операции были уже пройдены. Маршал лично хотел убедиться, как уяснена задача не только командующим армией, но и командирами корпусов, бригад, как отработаны все детали предстоящих боевых действий.

В мае и июне командующему пришлось немало поездить. Он изучал состояние своих войск, группировку и характер обороны противника. Много раз выезжал он на отдельные направления для рекогносцировки, изучая подступы к позициям противника, чтобы выбрать наиболее выгодные участки для нанесения главного удара в предстоящей наступательной операции. Во всей этой работе он опирался на генералов и офицеров штаба фронта, внимательно выслушивая их доклады и соображения.

Чтобы глубже проанализировать опыт проведенных фронтовых операций, Конев собрал командующих армиями и членов военных советов, заслушал их доклады и сообщения. В своем выступлении маршал говорил о мартовских операциях трех Украинских фронтов, которые явились для противника полной неожиданностью. Он подчеркнул значение смелого маневра. Научившись маневрировать, командиры могут широко использовать все возможности современной техники. Но тут же он сказал и об отрицательных сторонах в действиях наших войск. Еще недостаточно налажена информация снизу вверх. Командиры и штабы опаздывают с принятием решений. Средства усиления и подавления иногда отстают. Разведка, обеспечение флангов по-прежнему являются слабым местом. Тактическое маневрирование еще не доведено до совершенства. Нередко проводятся лобовые атаки, в результате которых противник лишь вытесняется. Нужно учить войска охватам и обходам, заставлять врага вести бой в невыгодных условиях, тогда и результаты будут лучше.

Совещание Коневу понравилось. Свободный обмен мнениями позволил вскрыть недостатки, имевшиеся при проведении операций, обобщить и взять на вооружение все положительное.

Затем наступил долгий и кропотливый период подготовки к летней кампании, к новой наступательной операции. Напряженно работал штаб фронта. В середине июня Конев вместе с членом Военного совета Крайнюковым был вызван в Москву в Ставку Верховного Главнокомандования с планом предстоящей наступательной операции. После утверждения Ставкой представленного фронтом плана напряжение подготовки не спало, а наоборот усилилось. Шло сосредоточение войск, накопление боеприпасов, проводилась разведка, уточнялись оборона противника, его силы и средства.

И вот теперь эта гигантская работа приближалась к концу. Войска фронта затаились, готовые к прыжку.

Когда Рыбалко представлял командующему фронтом прибывших на командный пункт армии командиров корпусов и бригад, Конев придержал руку Головачева.

— Много наслышан о вас. Смотрите, придется держать марку.

— Есть, держать марку, товарищ Маршал Советского Союза. Обещаю выполнить любую задачу. Не подведу, — ответил Головачев.

Рыбалко пригласил командиров к ящику с песком. Командарм ставил задачу танковым корпусам. Конев заметил, что делал это Рыбалко очень удачно, не упускал случая окрылить людей, вселить в них веру в победу. Казалось, Павел Семенович формулировал свой приказ по всем правилам военной науки. Но делал это он не формально, а от души, как будто бы доверительно говорил со своими младшими товарищами по боям. Он видел перед собой не механических исполнителей, а людей мыслящих, умеющих вдохновляться, мобилизовывать свои духовные силы. И именно этим обстоятельством Рыбалко пользовался с завидным умением.

Тут же на ящике с песком Рыбалко тщательно разбирал все возможные варианты действия корпусов. Проигрывание предстоящей задачи проводилось со знанием дела, предусматривался целый ряд возможных случаев и затруднений, которые могут возникнуть в ходе боев. В то же время Рыбалко обращал внимание на организацию службы восстановления, ремонта, боевого питания танковых войск. Особо остановился командарм на организации взаимодействия с авиацией, артиллерией и, в частности, с 60‑й армией, на участке которой танкистам предстояло входить в прорыв.

Вот Рыбалко повернулся к Головачеву и попросил его подойти поближе.

— Вы, Александр Алексеевич, пойдете с бригадой в передовом отряде, — сказал он.

Уже по этим первым словам Конев понял, что Рыбалко с особой любовью относится к Головачеву и доверяет ему выполнение сложной задачи.

— Это нелегкая ноша, — продолжал Рыбалко. — Вам надлежит вот здесь, — командарм показал указкой на ящике с песком место входа в прорыв, — войти в соприкосновение с противником, сбить, смять его и захватить переправы на реке. Этим вы обеспечите переправу всего корпуса и выход его на оперативный простор. За вами пойдет вся танковая армия...

Конев посмотрел на Головачева и увидел, что тот внимательно слушает, чтоб не упустить ни одной детали из указаний Рыбалко.

— Задача у вас, повторяю, нелегкая и ответственная, — продолжал Рыбалко. — Но я надеюсь, Александр Алексеевич, что именно вы эту задачу выполните. Я знаю вас. Мы с вами не первый день и не первый год воюем. Есть у вас для выполнения этой задачи и необходимый боевой опыт, и силы. Ну,