К-19. Рождающая мифы - Владимир Ильич Бондарчук

постоянно рвались. Рвались направляющие тросы, рвались шланги ВВД, электрокабели. Восемь раз заводилась линия подачи электроэнергии. Самая длительная, без обрывов, подача электроэнергии и ВВД не превышала 8 часов. От постоянных переговоров при заводке новых линий командир СБ-38 совсем потерял голос, но вел переговоры лично по внешней трансляции и с помощью электромегафона.

Днем 13 марта погода позволила вертолетом высадить на лодку группу спасателей с «Бештау» во главе с капитаном 1 ранга Леонидом Александровичем Колошко. Вертолетом на лодку доставили также прочную, надежную брагу, взамен ранее заведенной, облегченной. Этой группе удалось, наконец, надежно закрепить прочную тросовую брагу. Закрепили за устройство ШУ-200: на правом борту за шток, на левом — за кольцо устройства. К 18 часам «Агатан» подошел к лодке. Линеметом подали на лодку два проводника, с помощью которых на палубу ПЛ были выбраны оба конца буксирной линии. Она состояла из двух ниток капронового троса. С «Бештау» вертолетом передали на «Агатан» еще две бухты капронового троса. В каждую нитку буксирной линии добавили еще 280 метров капроновой вставки. Затем уже закрепили к ним штатный буксирный трос. Наученные горьким опытом «Бештау», буксирный трос закрепили не на буксирной лебедке, а за 200-тонный битенг, который предназначен для крепления тросов при стаскивании судов с мели. Буксирная линия составила почти километр. Все это время, пока возились с буксирной линией, СБ-38 подавал на лодку электроэнергию и ВВД.

14 марта в 6 утра СБ-38 прекратил подачу электроэнергии и начали буксировку ПЛ со скоростью 4 узла. С усилением ветра до 7–8 баллов началось рыскание лодки с одного борта на другой до 40 градусов от курса буксировки. При этом при смене направления рыскания происходил сильный рывок. Буксировщику трудно было удержаться на курсе. Требовался лидирующий буксировщик. Во избежание обрыва троса легли в дрейф.

Вертолетчики смогли завести направляющие тросы на ПЛ, и СБ-38 стал подавать на лодку электроэнергию для вентилирования отсеков.

15 марта погода несколько успокоилась и буксировку продолжили со скоростью 6 узлов. К 18.00 ветер опять усилился до 8 баллов, море — почти 6 баллов. Поступательного движения почти не было из-за встречной волны, лодку развернуло лагом к волне. Из-за сильного ветра «Агатан» не смог вывернуть на нужный курс. Решили двигаться вперед, как позволяет погода.

16 марта к концу дня прибыл спасатель ММФ «Стерегущий». Он и стал лидирующим буксировщиком. Движение пошло в нужном направлении со скоростью 3 узла.

Чтобы защитить буксирный трос от перетирания о клюзы и буксирные дуги, его решили обматывать в этих местах цепьями. Это себя оправдало, но цепи приходилось менять через 5–6 часов. На корме буксира постоянно неслась вахта из опытных мичманов, которые внимательно следили за состоянием буксирного троса и своевременно извещали о необходимости замены цепей.

СБ-38 шел по правому борту ПЛ, чуть кормовее ее и настойчиво продолжал подавать на ПЛ электроэнергию. Командир СБ-38 окончательно охрип, его уже трудно было понять при разговоре по радио.

При каждом подключении электрокабеля удавалось проводить частичную вентиляцию отсек за отсеком. Наладили нештатное освещение, установив в каждом отсеке по две лампочки. Запустили в отсеки врача старшего лейтенанта О. Молчанова, чтобы убрать с пути трупы погибших подводников. Их сложили к борту и прикрыли одеялами.

18 марта обстановка в отсеках лодки позволила вывести людей из 10-го отсека. В четвертом отсеке для них был устроен походный лазарет, где они постепенно начали приходить в себя. Им еще предстоял воздушный путь на ПБ «Магомет Гаджиев». Часов через шесть они были переправлены на плавбазу.

Эвакуация происходила на ходу при скорости буксировки 4 узла. СБ-38 капроновым тросом в меру своих сил удерживал ПЛ от рыскания. После вывода людей из заточения отпала необходимость подачи на лодку электропитания.

«Узники» десятого отсека.

Капитан-лейтенанты-инженеры Борис Александрович Поляков, Владимир Иванович Давыдов.

Мичманы: Владимир Иванович Киндин, Иван Петрович Храмцов, Иван Иванович Мостовой.

Матросы: Валерий Александрович Саренин, Николай Геннадьевич Кириллов, Василий Петрович Михайленко, Владимир Петрович Троицкий, Вячеслав Анатольевич Демин, Валерий Николаевич Борщев, Владимир Дмитриевич Смоляров.

Отозвался своим комментарием по действиям 10-го отсека «суровый товарищ» командир БЧ-5 Р. Миняев: «Что касается действий 10-го отсека, то я никаких претензий к Полякову не имею. Мало того, даже представить себе не могу, что было бы, если вместо него там оказался бы кто-то другой. В лучшем случае, еще десять трупов.

Он заслуживает всяческих позвал. Как человека, проявившего в трагической обстановке максимум собранности и организованности, я его уважаю и награду, полученную им, считаю заслуженной».

После вывода людей из десятого отсека у штаба спасательной операции свалилась гора с плеч. Теперь можно было сосредоточиться на буксировке, попутно решая свои штабные вопросы. И эти вопросы, в основном, касались расследования причины аварии. О дальнейших событиях из жизни экипажа рассказывает штурман К. Костин: «18 марта, после того как освободили «пленников» 10-го отсека во главе с Борисом Поляковым, весь экипаж наконец-то собрался на плавбазе «Магомед Гаджиев». Прошел слух, что Касатонов очень недоволен действиями нашего экипажа и намерен сделать суровые выводы. По его приказу мы все начали писать объяснительные на специальных учтенных листах. Моя объяснительная, в которой я, по штурманской привычке, все события фиксировал по времени, очень не понравилась нашему командиру дивизии адмиралу Борисееву, так как не вписывалась в его сценарий доклада Касатонову. Исправить кое-какие моменты в объяснительной я категорически отказался. Эта моя строптивость, а также то, что я отказался сбрить бороду, несмотря на его «прямое указание», вызвали его барский гнев и в дальнейшем сказались на моей судьбе.

Мы уже огибали мыс Нордкап, когда, говорят, Касатонов получил секретное радио от Главкома Горшкова, которое резко переменило нашу участь. Весь экипаж, в том числе и я, был представлен к наградам».

Потом, когда все объяснительные были написаны, откорректированы и собраны, требовалось их доставить на «Бештау» Касатонову. Для этой цели снарядили капитан-лейтенанта А. Иванченка из первого экипажа и вертолетом с плавбазы переправили на «Бештау».

19 марта одна нитка буксирной линии перетерлась о скобу другой. Работа по заводке новой нитки буксирной линии проводили весь день и к 22.00 управились.

Буксировку нужно было осуществлять курсом 37 градусов, а волны и ветер позволяли идти курсом 53 градуса. Так долго продолжаться не могло — впереди по такому курсу находилась Англия. Заходить в ее территориальные воды намерений не было. Ее нужно обойти. Буксировщики пошли разными курсами: СС «Агатан» идет курсом 40–42 градуса, а СС «Стерегущий» — около 20 градусов. Общий курс с учетом дрейфа составляет 30–35 градусов, то что нужно.

На «Агатане» начались проблемы