К-19. Рождающая мифы - Владимир Ильич Бондарчук

Главком ВМФ адмирал флота С.Г. Горшков был осведомлен об аварии К-19 сразу же по получении радио из Атлантики. Сведения были скупыми. Ввиду пожара лодка всплыла, хода нет, имеются жертвы.

Еще свежа была в памяти гибель К-8. Тоже ввиду пожара лодка всплыла, хода нет, есть жертвы. Через четыре дня затонула в окружении судов, которые оказались беспомощными в данном случае. Для оказания помощи аварийной лодке в океане нужны специальные суда — спасатели. С получением на Северном флоте сигнала об аварии на К-19, была объявлена тревога в 31-й дивизии ПЛА. Вспоминает бывший гидроакустик первого экипажа Александр Медведев: «Нас, первый экипаж, подняли по тревоге 24 февраля в 11 часов дня. В головах были разные версии: что случилось, как случилось, где случилось и почему? Информации не было никакой. Форма одежды — бушлаты и срочная погрузка на катер. Нас очень быстро доставили на североморский рейд, где стоял под парами крейсер «Александр Невский». Экипаж быстро перешел на корабль, нам определили место в свободном кубрике на второй палубе. Четверо суток до места аварии лодки в штормовом океане при полном ходе крейсера не первой молодости дали о себе знать».

На крейсере, кроме основного экипажа К-19, находился командир 31-й дивизии контр-адмирал Н.И. Борисеев с электромеханической службой дивизии и командный пункт во главе с вице-адмиралом Л.Г. Гаркушей, в который вошли специалисты управлений флота. Вслед за крейсером вышел спасатель СС-44. По готовности в район бедствия лодки вышла плавбаза подводных лодок «Магомед Гаджиев».

В Москве при Главном штабе ВМФ была создана военно-промышленная комиссия, в которую вошли флотские специалисты разных направлений и ведущие специалисты судостроения и проектанта. Но что комиссия могла конкретного предложить для спасения лодки, располагая скудными сведениями о ее состоянии? Ясно было только, что в районе нахождения лодки стоит ненастная погода — бушует шторм. Значит, суда-спасатели не смогут оказать существенную помощь личному составу аварийной лодки. В такую погоду невозможно ни высадить на лодку аварийную партию, ни завести буксирный трос. Выручить может только вертолет.

На тот момент на боевой службе находились два авианесущих корабля — противолодочный крейсер «Ленинград» в Средиземном море и большой противолодочный корабль «Вице-адмирал Дрозд» в районе острова Куба, имеющий на борту вертолет целеуказания Ка-25Ц.

Командир ПКР «Ленинград» капитан 1 ранга Ю. Гарамов приказ следовать к месту бедствия К-19 получил 26 февраля, находясь в Средиземном море в «точке 5» в районе Греции. Вертолетоносцу была поставлена задача — ввиду исключительно сложной погоды в месте нахождения К-19 эвакуировать с лодки вертолетами экипаж, а также обеспечить с воздуха спасательную операцию. ПКР «Ленинград», предназначенный для поиска и уничтожения подводных лодок, должен был «перепрофилироваться» в океанский спасатель с авиационным усилением для спасения лодки.

БПК «Вице-адмирал Дрозд» отменили заход на Кубу и направили в район нахождения аварийной лодки. Вспоминает Вениамин Семенович Молодкин, летчик 830-го отдельного противолодочного полка: «Мы уже возвращались с боевой службы, пересекли экватор и направлялись к Кубе, когда поступило известие о том, что атомная подводная лодка К-19 терпит бедствие. Мы отправились к ней для оказания помощи, так как других советских кораблей рядом не было. Подошли в район, погода дрянь, бушует шторм, летать невозможно. Высокие волны часто заливали полетную палубу, которая на БПК находится всего в 2,5 метрах от ватерлинии. Так как по всем нормам летать было нельзя, запросили штаб авиации Северного флота, те — Москву, которая дала указание принимать решение на вылет самостоятельно… И мы начали летать».

Так уж совпало, что 25 февраля 1972 года на Балтике при Управлении вспомогательных судов и аварийно-спасательной службы Балтийского флота по плану боевой подготовки проходили сборы руководящего состава УВС и АСС. После обеда офицерам под большим секретом было объявлено о том, что атомная подводная лодка терпит бедствие где-то в районе банки Джорджия.

27 февраля была получена команда готовить СС «Агатан», который пойдет в океан с группой офицеров УВС и ACC. СС «Агатан» водоизмещением 2000 тонн, мощность его двигателей составляла 2400 л.с., что позволяло буксировать объекты водоизмещением до 10 тысяч тонн. Судно готовилось к докованию и ремонту главных двигателей, которые выработали технический моторесурс до среднего ремонта. Срочно продлили моторесурс. 1 марта из Балтийска вышли СС «Агатан» и танкер «Олекма» для снабжения водой и топливом судов, участвующих в спасательной операции. Переход проходил в штормовых условиях. 8 марта пришли в район спасательной операции.

Учитывая политический аспект создавшейся ситуации с аварийной лодкой, руководителем спасательной операции был назначен заместитель Главкома ВМФ адмирал флота В.А. Касатонов. Цель спасательной операции — ни в коем случае не допустить на виду у мировой общественности гибели второй советской атомной подводной лодки.

Главным специалистом по аварийно-спасательным работам был назначен главный инженер аварийно-спасательной службы ВМФ капитан 1 ранга-инженер Юрий Константинович Сенатский. Флагманским кораблем определили спасатель Северного флота СС «Бештау». На нем руководитель спасательной операции разместился со своим штабом.

По пути следования к месту нахождения лодки адмирал Касатонов пригласил к себе в каюту Ю. Сенатского, как говорится, для выяснения отношений. Состоялся доверительный разговор, о котором вспоминает контр-адмирал в отставке Ю. Сенатский: «Минут десять Владимир Афанасьевич слушал мой ответ об этапах и ступенях моего спасательного опыта. Затем спокойное доверчивое признание: «Я ни разу не участвовал и не руководил спасением таких подводных лодок. Командовать без подготовки или по подсказкам действиями большого отряда кораблей при спасении народного достояния стоимостью в сотни миллионов рублей и человеческих жизней, которым вообще цены нет, считаю для себя недопустимым и, может быть, даже преступным. Вашему опыту и знаниям доверяю… Я должен в ходе спасательных работ вас понимать с полуслова и однозначно, дабы мне не наломать дров…».

Нельзя сказать, что у адмирала Касатонова совсем отсутствовал опыт руководства спасением подводной лодки. Будучи командующим Черноморским флотом, ему пришлось возглавить спасательную операцию по поднятию затонувшей 22 августа 1957 года на внешнем рейде Балаклавской бухты подводной лодки М-351 проекта А615. Лодка не просто затонула на глубине 80 метров, она еще кормой воткнулась в грунт. Покинуть лодку личный состав не имел возможности, так как помощник командира все гидрокостюмы оставил на берегу. Министр обороны СССР Маршал Советского Союза Г.К. Жуков на доклад Касатонова об аварии лодки отреагировал кратко: «Не поднимешь лодку — посажу».

26 августа лодку удалось выдернуть буксиром из глубины. Кстати, в спасательных работах участвовал СС «Бештау». Спасение подводников стало праздником для Балаклавы. Для аварийного экипажа комфлотом приказал накрыть праздничный стол с коньяком.

Еще одна авария подводной лодки оказала влияние на служебную