К-19. Рождающая мифы - Владимир Ильич Бондарчук

Вероятно, Кулибаба действительно не почувствовал опасности в дальнейшем развитии событий и надеялся, что за время неторопливого всплытия все прояснится в лучшую сторону. Успешность боевой службы всегда оценивалась, в первую очередь, по такому элементу, как обеспечение скрытности. Успешное выполнение боевой службы способствовало командиру в дальнейшей службе, что являлось немаловажным фактором, влияющим на принятие решения. Предшественник Кулибабы Логинов успешно выполнил боевую службу — и орден получил, и в академию поступил. И Кулибаба, может быть, надеялся, что пока до поверхности дойдут, все выяснится, и всплывать не нужно будет. Возможно, он так думал. Но не подумал о том, что в любой момент, раз уж пожар обозначился, может сработать аварийная защита реакторов, и все равно придется всплывать аварийно. Не подумал и о том, что в 9-м отсеке десятки сонных людей, которых нужно растормошить, прежде чем они окончательно проснутся и смогут покинуть отсек.

Пока командир возился с крышкой люка, сознание теряли не только в 5-м отсеке, но и центральном. Как только лодка всплыла, радисты стали готовить передачу аварийного сигнала. Вспоминает радист Николай Николаевич Локтионов, который готовил и передавал радиодонесение о пожаре: «Время от времени, кто, не помню, давал нам аппарат подышать. Настучав перфоленту, зарядил ее, и, прослушав, выбрал частоту с лучшей проходимостью, стрельнул. Пошли томительные секунды ожидания квитанции, но в этот раз я ее не дождался, потерял сознание. Очнулся на палубе 2-го отсека с кислородной маской на лице. Кто ее давал, не помню. Ползком добрался до переборки в центральный. Кричу: «Кто в рубке и получена ли квитанция?» Кто был в центральном, не помню, но ответ отрицательный. Голова трещит, ноги подкашиваются, а надо идти. Добравшись до рубки, поднял с пола ленту, прослушал частоты, зарядил, стрельнул. Все на автомате. Очень томительные секунды ожидания. И вот, наконец, знакомая мелодия «умэски». Есть квитанция, нас услышали. Доложил в центральный и снова вырубился.

Очнулся от холода, лодка была на поверхности, и холод тянул через верхний рубочный люк. Главная энергоустановка заглушена, дизеля не запущены, аккумуляторная батарея села, освещение аварийное, связи никакой.

Достали маломощную коротковолновую радиостанцию, а там аккумуляторы на «нуле». Константинюк вспомнил о ручном генераторе для зарядки таких батарей. Установили, и давай его по очереди крутить. Досталось и нам, и штурманским электрикам, и метристам. Сутки крутили, но своего добились».

К счастью, после всплытия система гидравлики была еще в строю, поэтому и удалось открыть крышку шахты навигационного комплекса «Самум». В центральный отсек хлынул свежий воздух. Первого через шахту для отдышки вытащили Миняева. Отдышавшись минуту, он опять спустился в центральный отсек. Нужно было организовать вынос людей из кормовых отсеков. Миняев приказал командиру 1-го отсека Заварину приготовить аппараты ИДА и с личным составом своего отсека перейти во второй отсек. Там включиться в аппараты и убыть в кормовые отсеки выносить в центральный пост потерявших сознание подводников. Их вытаскивали из задымленных отсеков, приносили в центральный под трап рубочного люка. Наверху особист Виталий Воробьев при помощи веревки поднимал безжизненное тело. Наверху это тело начинали возвращать к жизни. В первую очередь нужно было привести в чувство лодочного врача лейтенанта медслужбы Пискунова. Сделали это как умели — при помощи нашатырного спирта, чистого кислорода и ведра воды. Пришедший в себя Пискунов взялся за работу по специальности. Однако пострадавших было столько, и все первоочередные, что одному Пискунову было не справиться. Он показал, как делать искусственное дыхание «рот в рот», как массажировать грудь, как переворачивать человека в бессознательном состоянии.

Вытащенного наверх подводника подхватывали, вытаскивали запавший язык, сильно вдыхали ему в рот свой воздух и с силой массажировали грудь. И все повторялось, пока не появлялись признаки жизни. Теперь надо было следить, чтобы тот не захлебнулся — очнувшегося со страшной силой начинало рвать. И таких пострадавших было пару десятков. Из всех подводников, вытащенных их 6-го, 5-го и 4-го отсеков, не смогли вернуть к жизни только лейтенанта Хрычикова и старшину 2-й статьи Марача.

В 7-м, 8-м и 9-м отсеках осталось 26 трупов. В 10-м отсеке — двенадцать закупоренных подводников. Сначала связь с ними поддерживалась по телефону с 1-м отсеком. От живых они были отрезаны горевшим 9-м отсеком.

На разведку к девятому отсеку Миняев послал Заварина в паре с лейтенантом Смирновым. В седьмом отсеке все задымлено. Прошли в корму. Между 7-м и 8-м отсеками проход через тамбур-шлюз. Рассказывает Заварин: «Я отдраил переборочную дверь в тамбур-шлюз восьмого отсека и понял, что дальше не пройду. Следующий шаг можно было сделать, только ступив на человеческое тело. И последующий тоже. Задохнувшиеся ребята лежали почему-то лицами вверх. В темноте, в дыму, они смутно белели, я даже не сразу догадался, что это лица…

В восьмой надо было спускаться по нескольким ступеням, а дальше узкий проход, заваленный мертвыми телами. Нельзя было понять, во что одеты моряки, все было темным. Но лица белели. Перешагнуть через эти тела было невозможно. Я старался только не наступать на лица. Первый шаг в тамбуршлюз был сделан. Я стоял на мертвом подводнике и смотрел, куда можно сделать следующий шаг. Надо было идти дальше…

В восьмом отсеке поперек прохода со ступенек, ведущих на пульт управления, свешивались чьи-то ноги. Они даже не свешивались, а перегораживали отсек. Я их отодвинул, и мы прошли к переборке девятого отсека. Она была не очень горячей.

Убедившись, что переборка девятого отсека горячая, но не раскаленная, мы повернули назад».

Из результата проведенной разведки стало ясно, что пожар в 9-м отсеке прекратился. Теперь главнейшей задачей является вывод людей из закупоренного 10-го отсека. Но осуществить это мероприятие можно только после вентилирования 9-го отсека. Для этого нужна электроэнергия. А единственным источником электроэнергии на лодке осталась аккумуляторная батарея, емкость которой стремительно падает. После остановки реакторов насосы, обеспечивающие работу главной энергетической установки, остались в работе, перейдя на питание от аккумуляторной батареи, емкость которой не безгранична.

Была снаряжена аварийная партия из оставшихся в живых электриков во главе с командиром электротехнической группы Е. Медведевым. Их задача — сходить в 8-й отсек, отключить электропитание насосов ГЭУ и подготовить систему вентиляции для вентилирования отсеков с целью вывести людей из десятого отсека.

В «Повести о «Хиросиме» приведено впечатление Медведева от этого рейда в корму: «Включившись в изолирующие аппараты ИП-46, взяв фонарики и обвязавшись между собой страховочным концом, я, старшины 1 статьи Кравцов и Константинюк направились в свой нелегкий поход. Температура и загазованность в помещениях была выше всех предельных норм. В 7-м отсеке