К-19. Рождающая мифы - Владимир Ильич Бондарчук

справиться с запуском дизель-генераторов. На К-8 не смогли подключить дизель-генератор к сети и принять нагрузку. На К-122 тоже не смогли использовать дизель-генераторы по причине загазованности отсека.

А с другой стороны, и обвинять личный состав 5-го отсека грешно — всех их в бессознательном состоянии вытаскивали на мостик. А почему они не включались в индивидуальные дыхательные аппараты — это уже вина главного командного пункта.

А что же происходило в центральном отсеке с той поры, когда вахтенный инженер-механик послал вахтенного 9-го отсека за электриком?

Впечатлением делится командир БЧ-5 капитан 2 ранга-инженер Рудольф Андреевич Миняев: «Никакой паники и неразберихи в центральном не было. Мне кажется, обстановка была спокойной только потому, что мы в ЦП в первый момент просто не могли представить себе всей трагичности нашего положения. Но это только первые несколько минут, пока мы ничего не унюхали, и пока мне уже не с кем было разговаривать из кормовых отсеков, кроме Милованова, с которым связь поддерживалась около двадцати четырех минут, то есть до всплытия. Сразу же после аварийных звонков я предложил Кулибабе срочно всплывать. Но одно дело — мое предложение, и другое — правила всплытия, от которых он не отступил ни на йоту. Кто прав, рассуждать не будем. Сразу после всплытия и открытия крышки «Самума» мы в ЦП на своей шкуре почувствовали, что такое окись углерода. Меня вынули через шахту, и когда я через минуту отдышался, опять свалился в ЦП и мы начали вытаскивать одного за другим, кто валялся без сознания в шестом, пятом, четвертом отсеках».

У штурмана капитан-лейтенанта К. Костина свои наблюдения по центральному посту: «Сразу же объявили аварийную тревогу. Командир БЧ-5 Миняев сел за «Каштан»: «Девятый, девятый? Что у вас случилось?», но никаких докладов из 9-го так и не было. О том, что там пожар, ЦП узнал, по-моему, по докладу из 8-го отсека.

Кулибаба, как и всякий человек в подобной ситуации, был растерян. Довольно долго вникал в обстановку, тем более, что она действительно была неясной и, почти как курсант, с надеждой на подсказку посматривал на Нечаева. Но Нечаев стоял в сторонке и демонстративно молчал. Я еле сдержался, чтобы не подсказать им, что надо срочно всплывать. Наконец, Кулибаба, получив молчаливое одобрение Нечаева, решился всплывать. Вместо того чтобы пулей выскочить на поверхность, коль уж решил всплывать, начал действовать как «положено»: «Акустик! Прослушать горизонт!» «Горизонт чист» и т. д. Наконец, всплыли. Осталось только отдраить верхний рубочный люк, и вот он свежий океанский воздух. Но не тут-то было, люк не отдраивался! Как по закону подлости, повторилась типичная история, кремальеру люка поджали еще там, на глубине, чтобы не капала просачивающаяся забортная вода. Делать это категорически запрещается, так как и без того люк прижат «диким» забортным давлением. Теперь отдраить люк при всплытии лодки на поверхность усилиями одного человека практически невозможно, так сильно прижата к поверхности комингса уплотнительная резина люка. В этих случаях ничего не остается делать, как снова погружаться и уже там, на глубине, ослаблять поджатие кремальеры, и только после этого всплывать.

В нашем аварийном случае этот вариант был неприемлем. Шло время, но кремальера люка не поддавалась, хотя в ход пошла кувалда. Не могу себе простить, что слишком поздно мне в голову пришла идея, которую я предложил Кулибабе — подняться на мостик через шахту радиосекстана. Люк шахты открыли (гидравлика еще работала) и первым на мостик поднялся помощник командира Лазукин. Теперь стали орудовать кувалдами и снизу, и сверху. На помощь Лазукину поднялся начальник РТС лейтенант Петушко. Он то и увидел, что впопыхах Лазукин лупил кувалдой не в ту сторону… Наконец неподатливая кремальера развернулась, и верхний рубочный люк открыли. Это произошло почти через 1,5 часа после всплытия лодки на поверхность.

Практически вся авария закончилась за эти полтора часа. Во всяком случае, самые ужасные последствия — гибель людей произошли именно за это время».

Что случилось с крышкой люка, объясняет Миняев: «Почему Кулибаба не смог отдраить верхний рубочный люк? Витя был курящим, и курил в боевой рубке. Может быть, в эти моменты с люка ему на темечко капала вода. Если люк на глубине кувалдой подбить, то капели не будет. Ведь нормально люк перед погружением закрывается усилием рук, так же легко он должен открываться и при всплытии».

А вот чем объяснить выбор командира всплывать «как учили», по всем правилам? Неужели была такая большая вероятность налететь на кого-то в бушующей Атлантике?

В оправдание выбора командиром лодки Кулибабой такого способа всплытия весьма странно выглядят утверждения некоторых весьма авторитетных подводников, как, например, бывший начальник Технического управления контр-адмирал Н. Мормуль, что для всплытия лодки необходим был ход, иначе она вообще не могла бы всплыть. Интересно, когда наши уважаемые ветераны-подводники перестанут смешить своими умозаключениями и поймут простую подводницкую истину — подводная лодка не может всплыть при помощи хода. Всплыть — это значит обрести положительную плавучесть.

Еще 400 лет тому назад отставной артиллерист британского королевского флота Уильям Бэрн издал книгу под пространным названием: «Изобретения и Устройства, совершенно необходимые для всех Генералов и Капитанов или Предводителей людей на море так и на земле», в которой сформулировал принцип устройства судна с водонепроницаемым корпусом, способного погружаться путем заполнения водой балластных емкостей и всплывать благодаря их осушению. С тех пор в теории подводного плавания ничего принципиально не изменилось. Менялись лишь способы заполнения и осушения балластных цистерн — откачка воды насосом, продуванием воздухом, отработанными газами дизеля, пороховыми газами. Но во всех случаях для того, чтобы лодка всплыла, она должна приобрести положительную плавучесть. Всплытие ходом — означает подъем лодки на перископную глубину, чтобы с помощью перископа осмотреть водную поверхность в целях обеспечения безопасности всплытия. И, естественно, затратить меньше ВВД на продувание средней группы ЦГБ.

«Руководство по борьбе за живучесть подводной лодки» в целях экономии ВВД аварийное всплытие неповрежденной ПЛ рекомендует проводить в такой последовательности: ходом с максимально допустимым дифферентом на корму подняться до минимально безопасной глубины и продуть все ЦГБ воздухом высокого давления. К-19 пока имела ход. Но пожар распространился на энергетические отсеки, и было бы наивно надеяться, что не произойдет срабатывания аварийной защиты реакторов, и лодка не лишится хода. Чтобы обезопаситься от такого развития событий, РБЖ рекомендует аварийное всплытие выполнить за счет продувания средней группы ЦГБ, либо за счет продувания средней и носовой групп ЦГБ, не допуская дифферента на корму больше 25–30°. При подходе к поверхности продуть все ЦГБ. Как видим, о продувании концевых групп ЦГБ