Дновская быль - Николай Виссарионович Масолов

резкий ветер. Насте в легком пальто было холодно, но идти быстро мешали старые валенки, которые она несла через плечо. Вот наконец и домик с двумя верандами. Только Настя хотела постучать, как сзади кто-то прошамкал:　

— Стой-ка.　

Обернулась. Из-за угла вышел фашистский холуй Скрыгин.　

Народ наш нашел много метких названий для подлости. К Скрыгину — злобному старцу, появившемуся в Дно вместе с гитлеровцами, — слово «гнусь» подходило лучше всего. Жестокость сочеталась в нем с фарисейством святоши.　

— Ты, молодка, чья?　

— Финогенова, сапожника, дочка, господин Скрыгин. — Слово «господин» Настя буквально выдавила из себя.　

— А к кому идешь спозаранку?　

— К мастеру Филюхину. Отец наказал валенки подшитые занести.　

— А в валенках что? — Водянистая рука с набухшими жилами потянулась к Насте.　

— Самогонка… — Настя вынула из огромного валенка бутылку и, потупившись, прошептала: — Сегодня день-то праздничный… Вот и решили побаловаться с мастером…　

В этот момент в доме Филюхина со скрипом приоткрылась дверь. Скрыгин грубо выругался и пошел прочь, гнусавя:　

— Сказано в писании: не надейся ни на князя, ни на сыны человеческие…　

Войдя в комнату, Настя в изнеможении опустилась на диван. Ее лихорадило. Филюхин подсел, накинул на плечи полушубок, спросил:　

— Ты что, замерзла? Или этой мрази испугалась?　

— Чуть не засыпалась, Иван Васильевич. В валенках взрывчатка… Это вам, — Настя слабо улыбнулась, — мой подарок ко Дню Красной Армии… Отомстите за ребят, учеников своих.　

Через два дня в дновское отделение гестапо позвонили со станции Оредеж. Отремонтированный в Дно паровоз взорвался в пути. Взрыв вызвал крушение: погибло много военной техники. Спустя неделю раздался взрыв и в самом Дно. Подполье действовало!　

Весна 1942 года пришла как-то неожиданно: быстро растопила снега на полях, бурым стал ледовый панцирь рек и озер, запустила вперегонки сотни лесных и придорожных ручейков. В такую дружную весну, говорят старики, даже самая ленивая соха и та пахать начинает. Май вызеленил берега Великой и Шелони, а на согретую весенним солнцем землю все еще не ступала нога пахаря.　

Во многих деревнях некому было пахать. Еще зимой Пришелонье выдержало несколько набегов карателей. Они врывались в села, подозреваемые в связях с партизанами. Согнав на площадь жителей, расстреливали несколько человек, поджигали постройки и угоняли оставшихся в живых мужчин в Дно, Порхов или Дедовичи. Утопая в снежных наметах, шли, понукаемые гитлеровцами, на свирепом ветру старики, подростки. Шли с обнаженными головами, полураздетые. Редко кто из них возвращался из немецких комендатур домой.　

Командование группы немецких армий «Север» предприняло в 1942 году несколько карательных экспедиций против Партизанского края. Каратели жгли непокоренную территорию с воздуха, утюжили танками, в неистовой злобе сметали с лица земли захваченные в бою деревни. В штабе «Север» понимали, что сила партизан — в единении с населением. После неудачной попытки ворваться в центральную зону Партизанского края главарь карательной экспедиции генерал Шпейман докладывал:

«…Если во время наступления не удалось захватить основные силы партизан, то это объясняется их превосходной системой связи…»　

Вот тогда-то, подобно волчьей стае, и начала рыскать по псковской земле бандитская шайка «Ваффен СС ягд фербанд «Ост». В переводе на русский язык это означает «Истребительное соединение «Восток» войск СС». Состояло оно из матерых предателей: кулачья, подонков уголовного мира. Возглавлял этих убийц прожженный провокатор Мартыновский. Ближайшими его сподручными по кровавому ремеслу были сын лужского адвоката Игорь Решетников (за особые заслуги он получил звание капитана войск СС), Купфер, Нариц Оскар, Терехов-Орлов, Герасимов, известный под кличкой Пашка-моряк. (Последний до января 1962 года работал проводником мягкого вагона в поездах Киев — Ленинград. Псковские чекисты сорвали с него маску. Осенью 1962 года убийца и насильник Герасимов был приговорен судом к расстрелу.)　

Страшные дела творил отряд Мартыновского. Действуя по планам фашистской разведки, бандиты выдавали себя за партизан. Нацепив на шапки красные ленточки, они врывались в деревни, где убивали одного-двух полицаев. Как своих, родных и близких принимали их крестьяне. Открывались сердца… Это-то и нужно было провокатору Мартыновскому. Ночью вместе с подоспевшими гестаповцами бандиты творили свою кровавую и грязную работу: хватали партизанских связных, убивали активистов, вылавливали укрывшихся в деревнях красноармейцев, насиловали, грабили, жгли. А наутро полз слух: партизаны-то что натворили…　

Действовал отряд Мартыновского под Лугой, затем под Новоржевом и Островом, длительное время находился в городе Себеже. Когда начался разгром немецко-фашистских войск под Ленинградом, каратели-провокаторы подались в белорусские леса. В 1944 году их кровавый след тянется по польским землям. В 1945 году они объявились в Югославии.　

В Дновском и соседнем Дедовичском районе орудовал своеобразный филиал «Истребительного соединения «Восток» войск СС» — 667-й карательный батальон. Формировался он весной 1942 года в селе Скугры. Как и Мартыновский, атаман этой банды А. Рисс принимал к себе самых отъявленных негодяев. Ближайшим сподручным Рисса был Григорий Гурвич. Еврей по национальности, он выдавал себя за украинца. Много крови пролил этот невысокий, плотно сбитый, с шапкой курчавых волос на голове фашистский прихвостень. Однажды, прочесывая лес, он нашел восемь женщин, подростков и детей, прятавшихся в шалаше. Автоматная очередь — и несчастных не стало. В другой раз Гурвич зверски уничтожил всю семью партизана Левченко: убил 12 человек, в том числе 8 детей.　

На суде в Новгороде (Г. Гурвич и другой бандит — Н. Иванов сели на скамью подсудимых в марте 1962 года) были вскрыты подробности расстрела на льду реки Полисть гитлеровцами и карателями 667-го батальона более 100 беззащитных жителей деревень Бычково и Починок… Их погнали под пулеметы. Матери в последнем порыве заслоняли детей, умоляли на коленях:　

— Не губите малышей! Что понимают они? Терзайте нас, оставьте им жизнь!　

У трупа молодой женщины безумно кричал пятилетний сынишка:　

— Ой, как страшно, мамочка, встань, родненькая, спрячь меня!　

А пулеметы строчили и строчили…　

К месту расправы подошел немецкий танк. Остановившись, он открыл огонь по лежавшим на льду умирающим и раненым людям. Стрелял осколочными и зажигательными снарядами. После этого Гурвич и еще несколько садистов спустились с пригорка на лед и добивали тех, кто еще проявлял признаки жизни… Утром следующего дня над грудой мертвых тел уже кружилось голодное воронье…　

Усиление боевой активности патриотов в немецком тылу диктовалось общей обстановкой на фронте. К лету 1942 года она сложилась не в нашу пользу. Медлительность союзников в развертывании военных действий (все у них делалось точно по Марку Твену — «со скоростью один квартал в час») позволила гитлеровцам бросить против Советского Союза более 70 процентов своей армии.　

В планах фашистской ставки намечался захват Сталинграда и Ленинграда, создание предпосылок для нового и окончательного наступления на Москву. Предполагалось,