Чешские повести и рассказы - Карел Новый

уздечку и спешит в старую сводчатую конюшню. Едва девушка входит, лошадка, приветствуя ее, опускает голову и несколько раз бьет передним копытом в бревна стойла. Она и сама рвется на улицу, в нетерпении ожидая, когда же Майка вскочит в седло. Потом лошадка бежит по знакомой дороге вверх по склону к длинному хлеву, готовая объезжать пасущееся стадо. Но загородка пуста, и на прилегающем, далеко тянущемся пастбище тоже пусто. Кобылка удивленно взмахивает гривой и поворачивает голову к Майке. Та, натянув уздечку, изменяет привычное направление и понуждает кобылку к рыси. На лесной опушке она снова придерживает лошадку и направляет ее лесной тропой по просеке, обрамленной соснами.

Сейчас Майке уже лучше. Она избавилась от странного ощущения, проникшего в ее тело из весенней земли. Теперь между ней и разбереженной землей круглая теплая спина кобылки, и она чувствует, как от теплой шерсти ей передается размеренный, неспешный ритм жизни. Майка скачет над тянущейся внизу долиной и спокойно наблюдает за тем, что там происходит.

Девчата вынесли чемоданы и коробки из-под маргарина и, закурив сигареты, беспрестанно смотрят на вершину холма. Майка время от времени тоже посматривает туда, и вот через мгновенье она видит на открывающемся горизонте блестящего жука. Жук осторожно спускается по каменистой дороге в долину и, попав на небольшую площадку бывшего поселка, превращается в черный автомобиль. Правда, с Майкиного места он все равно кажется громыхающим жуком. Автомобиль, ворчливо фыркая, взбирается вверх, к домам поселка.

Девушки бегут навстречу автомобилю, махая руками, и по долине разносится их визг. Майка сжимает ногами бока кобылки и мчится к вершине, которая, словно рубеж, отделяет цепь холмов и долин от постепенно тающей вдали возвышенности во внутренней части страны. Здесь Майка чувствует, что она действительно выше всего происходящего там, внизу. Поэтому она не видит, что радость Ганки и Элишки по поводу отъезда быстро сменяется разочарованием. Она не слышит или не хочет слышать, как ее зовут три голоса — два женских и один мужской. Майка снова понукает лошадь и углубляется в лесной сумрак. Кобылка ступает медленно, осторожно выискивая прогалины между пнями и корневищами. Ее не поворачивают ни вправо, ни влево, и кобылка продвигается не спеша в глубь леса, пока не набредает на покрытую травой лужайку. Тут она останавливается, опускает голову и, не чувствуя уздечки, хватает губами первый клочок зелени. Майка не мешает ей. Она спускается с лошадиной спины на землю и выбирает самое солнечное место под огромной сосной. Усевшись на толстый корень, Майка наматывает конец уздечки на руку и прислоняется к стволу. Солнце стоит как раз над верхушками деревьев, и проходит некоторое время, пока оно скрывается за сосновым барьером на противоположной стороне. Тепло его лучей сразу оглушает Майку. Половина ночи, проведенной без сна, дает себя знать, веки становятся тяжелыми, и требуется лишь несколько минут, чтобы сон смежил их. Кобылка спокойно щиплет траву около девушки, а выщипав все, осторожно тянет за уздечку — ремешок соскальзывает с безвольной Майкиной руки, и кобылка обретает свободу.

Эта идиллия продолжается до той поры, пока нижние раскидистые сосновые ветки не закрывают дорогу лучам закатного солнца. Зябкая тень холодит вспотевший Майкин лоб. Здесь, в горах, еще чувствуется зима, что притаилась в глубине леса и только ждет случая, чтобы снова захватить проталины, освобожденные солнцем. Майку пробирает внезапный холод, и сон проходит так же быстро, как неожиданно сморил ее. Кобылка возвращается на первый же зов и, опустив голову, ждет, чтобы девушка забралась в седло. Потом кобылка идет обратно дорогой, которой шла лишь раз в жизни, и все же выходит из сосняка в том же самом месте, где вошла в лес.

Майка какое-то время пристально глядит на землю, которая медленно плывет под лошадиной мордой. Но хочешь не хочешь приходится наконец взглянуть и на долину. Другого пути отсюда нет. Перед ее глазами снова два вытянутых склона, образующих внизу круглую впадину. Однообразие этой небольшой площадки, пересеченной ручьем, в котором вода после недавних дождей уже спала, нарушает лишь шаткое строеньице старой лесопилки, домик лесоруба Голоша и полуразвалившаяся колокольня, поставленная некогда неизвестно кем и для кого. В каких-нибудь двухстах-трехстах метрах над ней серебристо светится на ярком солнце этернитовая разбитая вывеска госхоза. Вокруг безлюдно, нигде ни души: ни людей, ни животных, вообще ничего, что оживляло бы этот уголок земли. И черный блестящий жук уже исчез. Майка выпрямляется в седле и отпускает уздечку. Кобылка, насколько ей позволяет каменистая дорога, прибавляет шагу, на более ровных местах переходит на рысь, и через несколько минут ее подковы уже стучат по участку мощеной дороги возле родника, бьющего в холме. Майка в этом месте спрыгивает с седла и нехитрой заслонкой направляет воду в другую сторону. Ручей ищет дорогу и медленно возвращается в старое русло, вытесанное из нескольких стволов. Путь у воды, как и кобылки, один, прямо в конюшню, где через миг она звонко ударит в дно жестяного ведра.

Майка кладет заслонку на прежнее место и медленно бредет к дому. Она берется за дверную ручку, изнутри ей отвечает лишь короткое гулкое эхо. Двери открываются лишь когда она, вынув ключ из условленного места, два раза поворачивает им в замке. Не спеша она поднимается по грязным ступенькам, распахивает дверь комнаты и оглядывает ее. В комнате ничего не изменилось, все так, как она и ожидала. В ящике для угля полно хлама, на пролежалом матраце Ганкиной постели валяются какие-то ненужные тряпки, на столе брошена мятая бумага, оставлены грязные чашки, тарелки и нож со следами паштета. Шкаф на три четверти пустой, от приемника, который они совместно купили из первой зарплаты, на столике остался только незапылившийся прямоугольный след. Зеркало висит на стене. Как и обещали девчата.

Майку охватывает внезапная усталость. Ей так и хочется броситься на постель, но посреди расстеленного одеяла лежит прямоугольник официального послания. На верху листка штамп с названием госхоза, а под ним через копирку написано несколько слов и внизу подпись директора. Майка наклоняется над постелью и слово за словом разбирает оставленную записку. Ее глаза все время возвращаются к одной и той же фразе, она читает по слогам, снова и снова пытается вникнуть в смысл, хотя как раз эти две строчки написаны очень четко и их смысл понятен. Поэтому Майка слова читает с самого начала, стараясь не видеть то, что совершенно очевидно.

…завтра приезжают… все здесь ликвидируем… место внизу тебя ожидает… новому откормочному пункту полагается однокомнатная квартира…

Майка берет бумагу и переворачивает ее. Обратная сторона