Чешские повести и рассказы - Карел Новый

теленок с надорванной губой весело поглядывал из песочной пещерки. Все еще погруженная в счастливый вакуум игры, Малышка спокойно обтерла испачканные лапки о мои спортивные трусы и сказала: «Я такая голо-одная-я!»

Если Андела верующая, то, очевидно, считает беганье в лыжном костюме возле раскаленной плиты в знойный июльский полдень частью наказания, назначенного ей провидением. Иначе этого просто не объяснишь. Наша кухня-столовая прямо-таки провоняла капустой и картофельными кнедликами. Андела мученически обливалась потом у плиты, и, когда Малышка виновато поздоровалась, она лишь страдальчески кивнула головой. Перепутанные засаленные пряди волос падали на ее красивое, тонко вырезанное лицо, на котором явно преобладало скорбно-кислое выражение. Ванная комната, опутанная веревкой, на которой висело без любви выстиранное женское белье, выглядела грандиозным свинарником. На кране умывальника висел забытый грязный лифчик. На полу валялись размокшие коробки со стиральными порошками, смешанные с пеплом и кусочками угля. Андела — просто законченный образчик своего зоологического рода и семейства; тот, кто захотел бы привести ее в божеский вид, причинил бы ей совершенно напрасные мучения.

2

После обеда мы с Малышкой вымыли посуду и отправились в деревню покупать припасы, необходимые в производстве бутербродов для гостей. Малышка хныкала, ей хотелось идти купаться на пруд. Обещание мороженого поправило ее настроение, и она бойко затопала ножками по толстому слою дорожной пыли, заученно здороваясь со знакомыми деревенскими жителями. Малышка — любимица всей деревни. Добродушные тетки покупают ей пакетики слипшихся конфеток, а Малышка поет им за это наиновейшие шлягеры. Она умеет быть роскошно невинной и прелестной. У нее — от матери — небесного цвета очи, личико гипсового ангелочка и золотисто-смуглая, нежная кожа. Со свойственной детям восприимчивостью она тотчас улавливает постоянное напряжение между родителями и умеет с поразительной точностью использовать его в собственных интересах. Инстинктивно сторонится матери как более слабого существа, в то время как меня считает каким-то Всемогущим, направляемым рукой Всевидящего, хотя хитро нащупывает и мои слабые места. После получения первого аттестата выманила у меня запись в детскую секцию окружной школы верховой езды, потому что обожает всех животных без различия, но больше всего любит лошадок.

Учится она, насколько можно об этом судить, вполне прилично и с удовольствием, потому что невообразимо любопытна. В школе насаждает мелкое ловкачество эксцентрического пошиба. Так что даже в первом классе не обошлось без растерянных жалоб классной руководительницы, вполне интеллигентной старой девы, которой Андела уже устроила несколько плаксивых сцен. Как большинство мамаш ее типа, Андела страдает иллюзией, будто наше дитя самое умное, самое очаровательное и благовоспитанное.

Между тем чудо-дитя усиленно размышляло над тем, как бы вытянуть из моего кармана и превратить в свое достояние денежную сумму в три кроны, на которую в нашей кондитерской можно купить самую большую порцию мороженого. И ей это удалось. Она великодушно дала мне лизнуть два раза: количество дозволенных лизаний обозначила поднятием большого и указательного пальцев левой руки, потому что уже при выходе из кондитерской набила себе мороженым полон рот. Я лизнул четыре раза. Мошенничества Малышка не заметила, поскольку затаив дыхание следила за молодой, очень грязной цыганкой, которая толкала перед собой детскую колясочку, груженную углем. За ручку колясочки с трудом цеплялся очаровательный маленький цыганенок, лишь немного светлее, чем содержимое колясочки, откуда сам он был временно выдворен. Экзотическую перспективу нам перекрыла повозка с зерном, ибо в полном разгаре была жатва и расхаживать по безлюдной деревне в солнечных очках было несколько безнравственно. Повозку тянул трактор, сработанный где-то между двумя последними войнами, и управлял им тракторист по случаю, он же директор, билетер и неустрашимый пропагандист здешнего кинотеатра, старый Валашек. На шляпе у него красовался букетик полевых цветов, а потное обросшее лицо сияло. Меня он особенно ценит, поскольку я часто являюсь именно тем посетителем его заведения, чей приход оказывается решающим в том смысле, будут вообще сегодня показывать кино или нет. Предполагая, что новую картину я жду с нетерпением — а он это предполагает всегда, — Валашек приносит мне билеты даже на дом. Тяпнет коньячку и не уйдет, пока — в который уж раз — не пожелает Малышке более или менее позднего замужества и не выкурит трубки.

— Кино — первый сорт! — прогудел он мне с трактора. — Отличный детектив. Югославский!

Обеими руками он описал перед животом два гигантских полукруга, чтобы было ясно, какими прелестями изобилует рекламируемый фильм.

— Красотки — первый сорт. В среду.

— Ага, — перекричал я трактор, — приду.

— В среду, — еще раз подстраховался Валашек. Измученный мотор затарахтел, и повозка исчезла в риге государственного хозяйства.

Мы шли мимо дощатой загородки, которую усердный Валашек густо облепил афишами. На самой свежей возлежала слегка напуганная дева с грудями, искусительно вываливающимися из бесстыдно узенького бикини.

Хлеба для бутербродов, разумеется, не было. Я накупил инвалидных развалюх-булочек, взял нарезанной салями, банку огурцов и майонез. Прихватил и бутыль «Тисавелли» — для Ярмилы. Она такое вино любит.

Солнце уже израсходовало большую часть своей дневной энергии. Сквозь заслон лип и каштанов оно пробивалось на дорогу длинными, мягкими, золотыми полосами. В левую руку врезалась сетка, в правой я держал липкую от мороженого лапку Малышки. Весь остаток пути мы старались поддать друг другу по задницам, и, если бы я не боялся напыщенных слов, я сказал бы, что был почти счастлив.

3

Гости уже прибыли. Гости, ибо Ярмиле показалось мало навязаться нам одной, как это бывало уже несколько лет подряд. Теперь она привела с собой еще и приятельницу.

Подбежав по раскаленной бетонной дорожке встретить нас к калитке, она влепила мне в левый глаз смачный поцелуй. Пламенно-розовая трикотажная кофточка чуть не лопалась, переполненная благословенными формами; Ярмила отчаянно крутила привлекательным задом, обтянутым желтыми бархатными штанишками с фантастическими полосками. Окинула мою фигуру критическим взглядом коричневых, янишовски-глубоких глаз. Определенно, она уже где-то использовала свой отпуск, потому что в ее неестественно загорелом лице было нечто эфиопское. Племянница горела нетерпением представить приятельнице своего фантастического дядюшку.

— Это мой дядюшка Войта — фантастика! — произнесла она запланированную фразу, с трудом отразив наскоки Малышки, которая ее боготворит.

Миловидный солдатик с наглыми глазами искал выход из нашего дворика.

— Это Карла. Рисует — фантастика! — продолжала Ярмила. Только теперь я увидел у дверей дома смешной маленький этюдник и рисовальные причиндалы, которые, вероятно, поднес сюда от автобуса околдованный Ярмилой солдатик. Ярмила принципиально не носит своих чемоданов. Спать в Анделиных пижамах она считает своим неотъемлемым правом. В остальном, к счастью, Анделин гардероб ей не подходит.

— Акварели, масло и прочее, — уточнила Ярмила. — У меня есть ее натюрморт — фантастика! Мужская шляпа с перчатками.

— Очень приятно, —