К-19. Рождающая мифы - Владимир Ильич Бондарчук

Термодинамические расчеты показывают, что если бы в 7-м отсеке объемное содержание кислорода было бы 21 %, то горение даже турбинного масла, разлитого на полутора квадратных метрах, прекратилось бы через 6–8 минут из-за «выгорания» кислорода до 12 %. Различного рода металлические конструкции, в том числе и арматура, от такого пожара прогрелись бы в поверхностном слое до 100 градусов, а давление за счет расширения воздуха приблизилось бы к одной избыточной атмосфере.

Объективные данные и расчеты показывают, что пожар в 7-м отсеке до начала поступления в него свежего воздуха из разгерметизированной магистрали ВВД, продолжался не менее 15 минут. Расчеты убеждают, чтобы горение поддерживалось в течение 15 минут при отсутствии поступления свежего воздуха, в 7-м отсеке, еще до возгорания, объемное содержание кислорода должно было быть не менее 30 %. В этом случае температура в отсеке могла достичь 500 градусов и выше, давление подняться до двух атмосфер, а арматура системы ВВД прогреться до 220 градусов.

РБЖ ПЛ требует снимать давление с участка магистрали ВВД, находящегося в зоне пожара, не из-за угрозы выплавления эфемерных пластмассовых прокладок. При нагревании трубопровода, находящегося под давлением, происходит рост давления и снижение прочности разогретого металла трубопровода, в результате чего происходит раскрытие трубы. Произойти это может в самом начале развивающегося пожара, если трубопровод попал в зону огня.

Так произошло при пожаре в 9-м отсеке на К-19. Форс пламени из трюма ударил под зашивку, где проходили трубопроводы систем ВВД и гидравлики. Еще не успел пожар разгореться, а трубопровод ВВД уже раскрылся. И никаких прокладок в том районе не было ни пластмассовых, ни красномедных. Но ГКП быстро сориентировался и перекрыл воздух в корму, в отличие от «Комсомольца».

Судя по тому, что при всплытии «Комсомольца» осталась непродутой цистерна главного балласта № 10 правого борта, то можно предположить, что причиной непродутия цистерны явился разрыв трубопровода продувания.

Никакие прокладки, даже из золота, не спасут систему ВВД от разрушения, если ее участок трубопровода, находящийся под давлением, окажется в очаге пожара. И конструкторы системы ВВД для обеспечения ее живучести, предусматривают, в первую очередь, возможность отключения участков системы от горящего отсека, а не повышение термической стойкости.

«Таких условий, при каких протекал пожар на «Комсомольце», еще не было и, я надеюсь, не будет, если полиамидные прокладки заменят на красномедные», подвел итог своему расследованию писатель Черкашин. Какая наивность!

Будут, Николай Андреевич, и не такие пожары, если в центральном посту лодки будут руководители, которые не будут знать, как перекратить поступление воздуха в горящий отсек… А словоохотливые писатели нам будут красочно расписывать уникальность таких пожаров.

И условия для возникновения такого пожара будут создаваться, если командир К-131 Е. Селиванов, умудренный горьким опытом объемного пожара, позволил себе заявить: «Надо еще на уровне проекта, на стадии постройки корабля исключить саму возможность возникновения пожара. Должна быть найдена система предупредительных мер…».

Что мешало командиру корабля капитану 1 ранга Селиванову принять меры, чтобы предупредить пожар на вверенной ему лодке? Кто ему не позволил навести должный порядок на лодке, в соответствии с требованиями документов, написанных чужой кровью? Почему в энергоотсеках, и так обладающих повышенной пожароопасностью, личный состав бесконтрольно использовал регенерацию по своему усмотрению? Почему на лодке личный состав хранил горючую жидкость? Почему на лодке было нештатное переносное электрооборудование? Почему была открыта межотсечная дверь, в результате чего пожар распространился на смежный отсек? Вот сколько «почему» возникло к «умудренному опытом» командиру лодки. А ему хочется, чтобы была создана система предупредительных мер. Она была, но не совсем действенна. За пожар командир Селиванов был снят с должности. А его место в этой системе занял Ванин. Вот такой получился конвейер.

Публичный разбор причин гибели «Комсомольца» привел к противостоянию, как различных структур, так и отдельных личностей. Им была предоставлена возможность показать народу, как свою компетентность, так и дурь. В верхних эшелонах ВМФ сошлись в схватке два адмирала, два Героя Советского Союза. Победил тот, у кого оказалось больше прав. Главком ВМФ уволил с военной службы вице-адмирала Е. Чернова, и этим актом противостояние на военной платформе завершилось.

В защиту советского подводного кораблестроения выступил заместитель главного конструктора Д.А. Романов. Хотя версия Романова о причинах гибели «Комсомольца» давно нашла признание на флоте, писатель Черкашин и через 20 лет не желает согласиться с доводами Романова: «Глубокоуважаемый Дмитрий Андреевич! Несмотря на все сарказмы, которые вы отпускаете по моему адресу, я все же преклоняюсь перед вашим конструкторским талантом и инженерным даром Ваших коллег, создавших уникальнейшие и во многом непревзойденные в мире подводные корабли. С вами невозможно спорить, когда вы разбираете ту или иную систему «Комсомольца». Но вы не убедили меня в безгрешности наших проектантов и особенно судостроительной промышленности перед флотом. Не понаслышке знаю, какими «минами замедленного действия» оборачиваются для моряков отдельные просчеты конструкторов и заводской брак строителей. Техническое совершенство наших атомных кораблей рассчитано на абсолютное моральное совершенство тех, кто сидит за пультами. Сверхсложная машинерия требует сверхстрогой жизни своих служителей. Они не должны быть подвержены никаким человеческим слабостям, их ничто не должно волновать на покинутом берегу, эти сверхаскеты должны жить четко по распорядку и столь же четко выполнять все сто двадцать пять пунктов эксплуатационных инструкций, обладая при этом непогрешимой памятью, стопроцентными знаниями и неутомимостью биороботов. Таков конструкторский подход к системе «Человек — АПЛ». Но стоит ли говорить, что система, в которой ошибка одного человека не может быть устранена усилиями десятка специалистов, ненадежна».

Глубокоуважаемый Николай Андреевич! Я один из Ваших дотошных читателей и поэтому позвольте и мне высказаться. Я преклоняюсь перед Вашим талантом искусно распутывать таинственную вязь судеб морских. Но я не могу согласиться с Вами в том, что Вы имеете право говорить от имени служителей сверхсложной машинерии, в том числе и лодочных операторов, должности которых Вы не можете правильно назвать. Аббревиатура КГДУ расшифровывается как командир группы дистанционного управления, а не контрольная группа дистанционного управления, как считаете Вы. Откуда Вы можете знать, какую психологическую и физическую нагрузку испытывает оператор за работой? Вы никогда не сидели ни за каким пультом, кроме клавиатуры компьютера. В своей подводницкой деятельности Вы в совершенстве освоили пишущую машинку «Москва». И хорошо усвоили. Неспешно ударяя по кнопочкам, Вы, не отрываясь от исполнения функциональных обязанностей, создали много хороших произведений на флотскую тему и заслуженно стали почитаемым писателем-маринистом. Переход на компьютер, к сожалению, не повысил существенно качество Ваших новых произведений. К тому