К-19. Рождающая мифы - Владимир Ильич Бондарчук

же новыми их можно назвать лишь условно. Некоторые эпизоды публикуются уже по третьему разу с одними и теми же ошибками и недомолвками. Компьютер позволяет быстро переформатировать бывшие книги в обновленные, переставляя отдельные эпизоды местами, добавляя что-то свое, придуманное, которое, по Вашему мнению, оттеняет трагедию новым окрасом. Как говорил декан — для читабельности. Похоже, наступает кризис жанра. Лодок мало, не тонут, горят тоже неохотно, новый материал для писательского ремесла не поступает. Теряется специализация. Поэтому пользуетесь старыми запасами.

По моему мнению, все, что Вы пишете про атомные подводные лодки, Вы пишете понаслышке, с чужих слов, пользуясь слухами и не всегда достоверными сведениями. И, как я заметил по Вашим последним книгам, Вам безразличны те, о ком Вы пишите. Поэтому я и решился сказать свое слово в защиту подводников, оставшихся на дне моря и захороненных в могилах. На этом хочу закончить свое лирическое отступление и продолжить нашу тему о «сверхсложной машинерии» и людях при ней.

Конечно, очень хотелось, чтобы наши подводные лодки были оснащены оборудованием, в инструкции по обслуживанию которого было бы всего два пункта: «Включить» и «Выключить». Но такое никогда не достижимо. Приходиться пользоваться оборудованием, у которого сто двадцать пять пунктов в инструкции. Что поделать, водителю автомобиля приходится еще труднее. Ему при переезде перекрестка в течение нескольких секунд нужно «перелистать» в голове двести пятьдесят пунктов «Правил дорожного движения», чтобы без потерь преодолеть разветвление улиц. И никого из участников дорожного движения не интересует, какое у него сегодня настроение, не поругался ли с женой, не огорчили ли его дети. А что приходится испытывать летчику реактивного истребителя при посадке самолета!

На первом поколении лодок оператор пульта ГЭУ 70 % времени проводил в активном режиме, на лодках второго поколения — 50 %, третьего — 40 %. На первом поколении, кроме оператора пульта, еще турбинист на маневровом устройстве да электрик на станции управления генератором несли вахту, не отрывая взглядов от приборов. На втором и третьем поколении один оператор без всяких затруднений управлялся с установкой сам. И не требовалась оператору неутомимость биоробота. Наоборот, наиболее отработанные и опытные операторы больше склонялись к освоению некоторых приемов приматов. Например, управлять реактором с помощью ног. Только носки приходилось снимать.

Такого совершенства в управлении реактором я не достиг, но свидетелем был. Когда я был еще учеником КГДУ, то находился под наблюдением двух старых управленцев. На правом борту Юра Григорьев, на левом — Женя Федотов, я посредине с «Инструкцией по управлению главной энергетической установкой». Они мне задают вопросы, я отвечаю, что знаю. Чего не знаю — открываю «Инструкцию». И тут по какому-то вопросу у моих наставников возникли разногласия. Начали они выяснять между собой, кто из них лучший оператор. «Да я одной ногой могу написать свою фамилию на самописце давления», заявил Григорьев. «И я тоже могу написать свою фамилию», — парировал Федотов. Тут робко вмешался я: «А как ты, Женя, напишешь «о» в своей фамилии?» Ну, фамилий, конечно, не писали, но ногами управлять могли.

В сложной ситуации, особенно в аварийной, на действиях оператора, конечно, сказываются черты его характера. Не каждому подходит такая работа.

Автоматика, применяемая на лодках второго и третьего поколений, намного облегчила жизнь подводников. Это касается не только управления реактором, но и управления электроэнергетическими и общекорабельными системами. Не говоря уже об использовании оружия.

Что же касается ошибки одного человека в системе «Человек — АПЛ», то в истории подводного флота есть очень красноречивый пример, со слезами на глазах, ошибки одного человека.

Как только подводные лодки научились погружаться, так появилась опасность погрузиться с каким-нибудь открытым забортным отверстием. По этому поводу я бы мог привести много и трагичных, и курьезных случаев. Были попытки погрузиться даже с открытым верхним рубочным люком. Поэтому подводники давно мечтали иметь такую систему, которая контролировала бы состояние забортных отверстий. И вот, появились такие системы с разными названиями: «Вольфрам», «Молибден», «Ключ» и другие. Но принцип у них был один — если открыто забортное отверстие, то с пульта невозможно будет открыть клапана вентиляции ЦГБ.

В июне 1983 года из 2-й флотилии «вытолкали» в море АПЛ К-429 для торпедных стрельб. Пришла в район дифферентовки. Ночь. Командир лодки капитан 1 ранга Н.М. Суворов спустился в центральный пост и, не дав по лодке команду: «По местам стоять, к погружению», приказал принимать главный балласт. Вахтенным на пульте «Ключ» был мичман Соболев, который первый раз самостоятельно в качестве оператора пульта участвовал в погружении.

Открыть клапана вентиляции через пульт «Ключ» у него не получилось, так как были открыты захлопки судовой системы вентиляции, о чем пульт выдавал информацию, в которой мичман не смог разобраться. Лодка сопротивлялась, она не хотела тонуть. Не утруждая себя раздумьями, почему заартачился «Ключ», мичман Соболев повернулся к нему задом, вернее спиной, так как он сидел, и в ручном режиме открыл клапана вентиляции ЦГБ. Лодка камнем упала на дно, но этого никто не определил, так как не был подключен глубиномер центрального поста. Пока выясняли, в каком положении находится лодка, погас свет. Через открытые воздушные захлопки море заполнило четвертый отсек, в котором размещались пульт ГЭУ и пульт электроэнергетических систем. По команде «Продуть балласт» мичман Соболев, не закрывая клапанов вентиляции, открыл кингстоны и дал воздух на продувание ЦГБ. Весь воздух ушел в «пузырь», унося с собой последнюю надежду на самостоятельное всплытие. Чтобы исправить ошибку одного человека, в районе затонувшей лодки собралось десятки судов. Сотни людей в течение 4-х суток обеспечивали выход экипажа лодки. 14 подводников достали из затопленного четвертого отсека после подъема лодки. Будут еще вопросы по системе «Человек — АПЛ»?

В своей книге «Чрезвычайные происшествия на советском подводном флоте» Черкашин заявил: «В задачу настоящего издания не входит разбор причин чрезвычайных происшествий. Автору важно было проследить поведение моряков в экстремальных ситуациях».

Последуем за автором по страницам его «Чрезвычайных происшествий». Самое яркое чрезвычайное происшествие — это гибель «Комсомольца». Но начнем с хорошей новости — удачного погружения на километровую глубину. Рассказывает старшина команды штурманских электриков 1-го экипажа К-278 «Комсомолец» мичман запаса Вениамин Матвеев, который поделился своими впечатлениями о глубоководном погружении «Комсомольца» на предельную глубину 1000 метров: «Когда на глубине 800 метров объявили торпедную стрельбу, мне позвонил из торпедного отсека мой приятель мичман Соломин: «Веня, приходи к нам. Если что, так мы сразу вместе…». Пришел в носовой отсек. Командир минно-торпедной боевой части старший лейтенант А. Трушин находился в центральном посту.

Встал рядом с другом…

Когда открыли передние крышки торпедных