К-19. Рождающая мифы - Владимир Ильич Бондарчук

позиции специалистов ВМС США и специалистов нашего военно-морского флота по вопросам аварийности на кораблях. Об этом сказано в статье от 15 марта 1990 года редактора военно-морского отдела газеты «Красная звезда» капитана 1 ранга С.И. Быстрова: «В конце минувшего года специалистами США были выработаны предложения, реализация которых, по их мнению, будет способствовать снижению аварийности. К основным из них относятся: повышение теоретического уровня подготовки личного состава, улучшение практических навыков военнослужащих, внедрение в процесс обучения тренажеров, базирующихся на ЭВМ, ужесточение контроля со стороны ВМС за постройкой и ремонтом боевых кораблей.

Заслуживает внимания очередность перечисления: проблемы повышения выучки личного состава занимают три позиции. И это на профессиональном американском флоте. Наши моряки срочной службы столько аварий, сколько американские профессионалы, не допускали. А вот то, что у американцев стоит на последнем по влиянию на аварийность месте — надежность техники, у нас — на первом».

Вот как наши новобранцы утерли нос хваленым американским профессионалам!

Прошло 10 лет. Места новобранцев-срочников на кораблях начали занимать новобранцы-контрактники. И тут гибнет один из лучших кораблей современности — подводный ракетный крейсер К-141 «Курск». Гибнет от взрыва собственного боезапаса. Из предположений о причине взрыва боезапаса созданы целые легенды, написаны десятки книг. И среди этого шума затерялись слова матроса-контрактника с АПРК «Воронеж». Дело в том, что с момента постройки «Курска» в 1994 году и до 20 июня 2000 года перекисно-водородные торпеды калибра 650 мм на нем не эксплуатировались, личный состав БЧ-3 не был готов к эксплуатации и боевому применению такой торпеды. Попросили матроса-торпедиста с «Воронежа» помочь подключить торпеду к системе контроля. Так вот, этот матрос-контрактник с «Воронежа» был единственным человеком на флоте, кто спросил торпедистов «Курска»: «Ребята, а вы умеете обращаться с этой торпедой?»

Что говорить о подготовке торпедистов, если военная прокуратура, расследуя обстоятельства гибели «Курска» и К-159, определила, что командование флота было неспособно составить юридически грамотно ни план флотских боевых учений, ни план межбазового перевода на буксире одиночной подводной лодки.

Эксперт военного исследовательского центра Швеции Вильгельм Унге заявил: «Технические возможности российского флота, скорее всего, не хуже западных, но ведь известно, что их флот экономит, прежде всего, на обучении и тренировках личного состава».

А писатель Черкашин уверяет нас, что гибнут у нас лодки и люди из-за экономии на красномедных прокладках. Хотя можно сказать, что авария на «Комсомольце» развилась в катастрофу именно из-за экономии. Экономии на личном составе.

Командованию военно-морского флота всегда хотелось иметь сокращенные экипажи на подводных лодках. Решаются многие проблемы и на бытовом уровне, и по комплектованию и обучению. Конструкторы с удовольствием откликнулись на такое пожелание, снабдив лодки автоматическими системами управления многим оборудованием.

Это опасная тенденция. Думаю, мало гордости от того, что на наших «барсах» вдвое меньше людей, чем на американских «сивулфах», при равном водоизмещении. Неужели мы сумели обогнать американцев достижениями в автоматике, что так радуемся?

Американцы не крохоборничают, не экономят на людях. Ярым противником автоматизации лодок был адмирал Риковер, который понимал, что никакая автоматика в аварийной обстановке не заменит человека, с его умением гибко действовать в соответствии с создавшейся ситуацией.

На «Комсомольце» на три энергетических отсека, 5-, 6-, 7-й, предусматривалось лишь два вахтенных. Что они могли сделать в аварийной обстановке? Вот и получилось, что в первые минуты пожара не была произведена герметизация отсеков, не был дан огнегаситель из системы ЛОХ в горящий 7-й отсек. Самоотверженность двух вахтенных не могла заменить аварийную партию, которая не смогла даже добраться до аварийного отсека. Потому и получился такой уникальный пожар, что некому было выполнить первичные мероприятия по борьбе с пожаром. Вместо критической оценки такого создавшегося положения родился миф о красномедных прокладках.

Еще раз убедился, что и необъективные, некомпетентные, голословные суждения и заявления тоже способствуют развитию творческого процесса. Собственно, вся книга построена на противопоставлении таким суждениям. Упомянул Н. Черкашин о командирах цусимских броненосцев — пришлось самому лично убедиться в достоверности сказанного. И вот что выяснил.

В Цусимском сражении принимали участие 12 броненосцев: 9 эскадренных — «Князь Суворов», «Император Александр III», «Бородино», «Орел», «Ослябля», «Сисой Великий», «Император Николай I», «Адмирал Нахимов» и три броненосца береговой обороны — «Генерал-адмирал Апраксин», «Адмирал Ушаков», «Адмирал Сенявин».

«Князь Суворов», командир капитан 1 ранга В.В. Игнациус. От боевых повреждений корабль затонул. Погибло 39 офицеров, 11 кондукторов, 871 нижних чинов — всего 921 человек, весь экипаж.

«Император Александр III», командир капитан 1 ранга Н.М. Бухвостов. Корабль затонул от боевых повреждений. Погибло 29 офицеров, 11 кондукторов, 827 нижних чина — всего 867 человек, весь экипаж.

«Бородино», командир капитан 1 ранга П.И. Серебрянников. Корабль от боевых повреждений затонул. Погибло 33 офицера, 12 кондукторов, 819 нижних чинов — всего 864 человека. Из всего экипажа спасся марсовый матрос Ющин Семен Семенович.

«Наварин», командир капитан 1 ранга Б.А. Фитингоф. Потоплен торпедами миноносцев. Погибло 27 офицеров, 11 кондукторов, 662 нижних чина — всего 700 человек. Из всего экипажа спаслось только трое матросов: сигнальщик Седов, кондуктор Кузьмин и кочегар Дергачев.

«Ослябля», командир капитан 1 ранга Бэр. Броненосец затонул, командир погиб. Погибло 25 офицеров, 8 кондукторов, 472 нижних чина — всего 505. Часть команды была снята миноносцем «Буйным».

«Адмирал Ушаков», командир капитан 1 ранга В.Н. Миклухо-Маклай. Корабль затопили, командир спасался вместе с командой, умер в воде.

«Адмирал Нахимов», командир капитан 1 ранга Радионов. Командир приказал приготовить корабль к взрыву, однако гальванеры не стали взрывать. Броненосец сдался, но от полученных повреждений затонул. Командир спасся вместе с командой.

«Сисой Великий», командир капитан 1 ранга Озеров. Получил тяжелые повреждения, сдался и затонул. Командир спасся. Убито 59 и ранено 66 человек.

Броненосцы «Император Николай I», «Генерал-адмирал Апраксин», «Адмирал Сенявин», «Орел», под командой контр-адмирала Небогатова сдались. Командир «Орла» капитан 1 ранга Юнг в сдаче корабля участия не принимал — был тяжело ранен, умер на уже плененном корабле, и был похоронен во враждебных водах Цусимского пролива.

Как видно, никто из командиров цусимских броненосцев не пожелал разделить участь своего корабля. Разделили участь со своим экипажем. Кто страдания, кровь и добрую память, кто сдачу, позор и забвение.

В 1911 году в Санкт-Петербурге на Английской набережной «Иждивением русского народа для вечного поминовения моряков, погибших в войну с Японией» был построен храм-памятник в честь экипажа броненосца «Князь Суворов».

У входа на плите было посвящение:

России Слава, Гордость и Любовь

За подвиг Ваш, страдания и кровь

Мы Скорбью платим Вам и Восхищеньем.

Вечного поминовения не получилось. В 1932 году по приказанию С.М. Кирова