К-19. Рождающая мифы - Владимир Ильич Бондарчук

храм-памятник взорвали, разрушили и сровняли с землей. Кончились любовь и восхищение. Не за те идеи погибли русские моряки в японских водах. От русско-японской войны на долгие годы в советском военно-морском флоте в целях патриотического воспитания на старинных морских традициях осталась лишь работа В.И. Ленина «Падение Порт-Артура» да песня о «Варяге», который 12 лет исправно нес службу в японском флоте и сгинул у мрачных шотландских скал, не дотянув до родных берегов.

В своей книге «Чрезвычайные происшествия на советском флоте» Н.А. Черкашин приводит слова контр-адмирала Л.Ф. Добротворского о судьбе нашего флота, о главной причине его бед и чрезвычайных происшествий, высказанные им на заре XX века: «Какой такой фатум висит над нашими головами, что японцы и другие нации могут приходить к верным решениям, мы же никак не можем! Что это — уже не грозный ли признак вырождения? Ведь всякое дело мы умеем как-то так запутать, так удалить от здравого смысла, что просто страшно становиться за судьбу России и всех нас. Взять хотя бы понятие о флоте.

…Всю оценку личного состава определяем его удалью и отвагою, нисколько не смущаясь прикрывать ими, раз это трудно проверить и при том достается без занятий, не только свое невежество по всем техническим, морским вопросам, но даже чуть ли не с полной радостью готовы заменить этой удалью пушки, снаряды, башни, броню и машины современных кораблей. Всю военно-морскую дисциплину решаем черпать из внешних форм чинопочитания, из молодцеватого вида людей, их фронта и ружейных приемов, а не из твердых знаний боевых сил корабля»».

С трудами контр-адмирала Л.Ф. Добротворского, каюсь, не знаком. А вот фамилия Добротворский знакома из «цусимских напевов». Не тот ли Добротворский, капитан 1 ранга, который в Цусимском сражении командовал крейсером «Олег»? Моряк он, действительно, не просто видный, а внушительный. За свои габариты и внешний вид имел на флоте кличку «Слон». Что же касается запутывания всякого дела, то Добротворский в этом понимает толк. Он так запутал командира отряда крейсеров контр-адмирала Энквиста, который держал свой флаг на «Олеге», своей «удалью и отвагою», что три крейсера, бросив броненосцы, «в страхе за судьбу России», трое суток куда-то мчались, пока не встретилась им американская эскадра. От нее-то узнали, где находятся русские броненосцы и что с ними. Под охраной американцев зашли в нейтральный порт и интернировались. Хотя с поля боя сбежали, но корабли сохранили.

Судя по тому, как Черкашин привел слова Добротворского, можно сделать вывод, что он разделяет его мнение и считает, что оно было актуально и в наше, бывшее, время. Не знаю, флот слишком сложный организм, чтобы однозначно оценить его состояние. Давно на флоте бытует шутка: флот существует 300 лет и мы, флотские, 300 лет устраняем замечания. После гибели «Комсомольца» флотское руководство потребовало конструктивно обеспечить дистанционную подачу из ГКП огнегасителя системы ЛОХ в аварийный отсек. Замечание устранили, обеспечили. Правда, не из ГКП, но зато с использованием персонального компьютера. В итоге из второго отсека АПЛ К-152 «Нерпа» 8 ноября 2008 года извлекли 21 труп «погашенных» подводников и работников судостроительного завода.

Значит, аварии были, есть и, наверное, будут, может, не такие, как были при нас. И оценки аварий будут разные, уже наметилась тенденция. За гибель К-8 командиру Бессонову посмертно присвоено звание Героя Советского Союза, за «Курск» командиру Лячину посмертно — Героя России. За «Комсомолец» Ванину — уже только орден Красного знамени. За гибель К-159 адмиралу Сучкову суд назначил четыре года условно. За Дмитрия Лаврентьева, командира «Нерпы», привлеченного к суду, вступились ветераны-подводники.

Такое же неровное отношение сложилось и к погибшим подводникам: по обстоятельствам, в связи с текущим моментом и международной обстановкой. Протестуя против несправедливого отношения к памяти погибших подводников, у меня даже родились стихи на эту больную тему:

По ним тогда фанфары не трубили

И бухту не тревожили гудки,

Одних мы молча в сопках схоронили,

Другим на воду бросили венки.

Одни лежат на пятом километре,[1]

Другие в Заполярье, в мерзлоте,

Одним земли отмерено по метру,

Другим же — километры темноты.

Когда одним, известным и любимым,

Венки на плиты и цветы к крестам —

Каким же нужно быть несправедливым,

Чтоб разделить и мертвых по сортам.

Возможно, что не все они герои.

Но ведь они ходили по морям,

И если их тела забрало море —

Верните же хоть память матерям.

Так может, мы поднимемся все вместе

Честь защитить товарищей своих,

Если для Родины погибшие не в чести,

Так кто ж тогда заступится за них?

Послесловие

«Прогуливаясь» по Интернету, наткнулся на одну интересную новость, переданную журналистом из Перми. В Перми объявился вундеркинд — 16-летний учащийся медучилища Дима Барановский, который пишет книгу о подводной лодке К-19.

Самой большой проблемой, с которой он столкнулся, оказалась финансовая — на какие средства издать книгу. Но свет не без добрых людей. Заявление журналиста привлекло внимание горожан. Ректор медицинского института готов оказать спонсорскую помощь молодому дарованию — начинающему фантасту. Трудно даже предположить, что этот амбициозный юноша может написать об атомной подводной лодке и ее аварийном реакторе, посмотрев американский фильм. Но, как говорится, Бог в помощь!

Впрочем, французский фантаст Жюль Верн тоже никогда не видел подводной лодки — в то время их просто еще в таком виде, в каком он описал «Наутилус», не было. И, тем не менее, в дань уважения к его пророчеству в подводном деле первый атомоход был назван «Наутилус». Хотя такое название не Жюль Верн придумал. Так Роберт Фултон, известный изобретатель американского происхождения, назвал свою подводную лодку, построенную для Франции в целях борьбы с британским флотом. Для передвижения в подводном положении лодка была снабжена ножным приводом гребного винта, а в надводном положении использовался складной парус. Под таким парусом это плавсредство напоминало моллюск «наутилус». Так появилось «фирменное» название для подводной лодки.

Пока Дмитрий Барановский ищет спонсора для издания своего труда, одна повесть о К-19 уже существует. Она так и называется «Повесть о «Хиросиме». В отличие от еще недоучившегося учащегося медучилища, автор изданной книги Александр Анатольевич Романенко имеет три высших оконченных образования. Два технических, в том числе факультет атомной энергетики Севастопольского высшего военно-морского инженерного училища, а третье гуманитарное — факультет журналистики МГУ. Как в предисловии к книге отметил писатель Николай Черкашин: «Автор этой