К-19. Рождающая мифы - Владимир Ильич Бондарчук

подводной лодке по своей природе не мог взорваться подобно атомной бомбе. Аварийный реактор не нес угрозы человечеству, как это теперь представляют предводители «хиросимского» движения. Он нес угрозу собственному экипажу. Недомыслие инженеров-механиков К-19 в технических вопросах теперь перенесено на российскую атомную энергетику. Получается, что только в России могли вверить морякам атомные лодки, на которых реакторы способны взрываться, как атомные бомбы. Вот так трагедия К-19 стала служить антирекламой российской атомной энергетике.

Вся атомная энергетика Украины, Казахстана, Армении, Литвы, стран Восточной Европы, когда-то входящих в социалистический лагерь, советского происхождения. В настоящее время под опекунством России, несмотря на катастрофы Чернобыля и Фукусимы, атомная энергетика будет развиваться дальше и иметь спрос.

Под лозунгом борьбы за экологическую безопасность идет подпольная борьба против России по вытеснению ее с рынка сбыта атомной энергетики. Закрыты Чернобыльская и Игналинская АЭС, усиливаются требования по закрытию других АЭС в восточной Европе. Главная претензия к этим АЭС — низкая надежность.

В такой обстановке как нельзя лучше противникам российской энергетики для вселения страха народам, решившим связаться с российской атомной энергетикой, подойдет американский фильм, так высоко оцененный в России народом, «К-19». Оставляющая вдов». И снабдить показ фильма комментариями бывших Главкомов ВМФ о том, как на советской атомной подводной лодке моряки-подводники, жертвуя собой, предотвратили чудовищную катастрофу вселенского масштаба, которая могла бы спровоцировать мировую войну и опустошить пол-Европы. Так кому нужны такие реакторы?

Вот поэтому я решился и заставил себя написать эту книгу, чтобы защитить советский ядерный реактор. Нет, я вовсе не утверждаю, что ядерная энергетика безопасна. Но следует помнить, что опасны и спички, если ими бездумно пользоваться. Не смею утверждать, что дал полные, правильные и обоснованные ответы на вопросы безопасности в контакте с атомной энергетикой. С пониманием приму любую критику и замечания дотошных, грамотных в этих вопросах читателей.

Понимаю, что главный недостаток этой книги в том, что она выходит слишком поздно. Большинство членов экипажа уже ушли из жизни, унеся с собой свою правду.

В предисловии к «Повести о «Хиросиме» А. Романенко Н. Черкашин написал: «Мне приходилось не раз встречаться с выжившими членами экипажа К-19, с ее командирами разных времен, я знаю, как ревностно они относятся к каждой строчке о своем корабле. И, надеюсь, что в этой повести их ничто не покоробит, что все они будут хранить «Повесть о «Хиросиме» на своих полках с благодарностью о тех, кто написал и издал эту летопись мужества».

Не тешу себя надеждой, что моя книга займет место на книжных полках членов экипажа. Я же не писал летопись мужества. Я писал о трагедии. А трагедия первоначально предполагает страдания — физические или моральные.

Моряки из реакторного отсека ушли в мир иной в страданиях, но с чистыми помыслами о выполненном долге. Ушли патриотами своей страны. За их страдания, муки и самоотверженность я приношу им свои скорбь и восхищение.

А оставшиеся в живых члены экипажа К-19 теперь требуют свой долг. Только нет уже той страны, которая задолжала. Антисоветизм окрасил все аварии и катастрофы прошлых лет. Но сквозь тягостное порицание могущественной когда-то державы вдруг нахлынут теплые воспоминания о былом — об атомном подводном флоте. Обнаружил в Интернете стихотворение Александра Маркова из Северодвинска, соответствующее такому настроению. Думаю, оно многим подводникам-ветеранам придется по душе:

Там у пирсов полярных, где ныне

Из походов никто га не ждет,

Доживают свой век субмарины —

Наша гордость, наш атомный флот.

Люки крышками плотно заглушены,

Им не ведать теперь глубины,

Колыхаются мертвыми тушами

Мостодонты «холодной» войны.

Ту войну мы, считай, проиграли,

А ведь столько готовились к ней!

Сколько ж было затрачено стали,

Миллиардов добротных рублей!

Океанские бывшие «волки»,

Оглашен уже ваш приговор:

Всех порежут теперь на иголки,

А металл продадут за «бугор».

Им теперь — до последнего берега,

Где конец га безрадостный ждет…

Сомневался я, чтоб Америка

Так же резала быстро свой флот!

Помню я на ТВ ту картину,

Где России правительство США

Подарило резак-гильотину,

Чтоб разделка быстрее пошла…

Как же просто нас всех облапошить

И своим «знатокам» и чужим!

Будем хлопать сначала в ладоши,

А мозгами потом шевелим…

В круговерти жестоких авралов,

Катастроф и трагических дней

Больше стало у нас адмиралов,

Меньше стало самих кораблей.

Я отнюдь не лоббист и не «ястреб»,

Мысль о прошлом меня не гнетет,

Но, Россия — не Кипр и не Австрия,

Нам ли рушить свой собственный флот!

Извиняюсь, быть может за грубость,

Только дело тут вовсе не в ней,

Ведь на лодках прошла моя юность —

Жалко юности просто своей!

ПРИЛОЖЕНИЯ

Приложение 1

10 июня 2005 г.

Здравствуйте, уважаемый Михаил Викторович!

Позвольте представиться: Боднарчук Владимир Ильич, капитан 2 ранга в отставке, выпускник СВВМИУ 1967 года. Основная служба прошла на ТОФе. Плавал на атомоходах 627 проекта, был начальником комплекса перезарядки реакторов на ТОФ.

Сейчас работаю в Севастопольском институте ядерной энергии и промышленности.

Меня всегда привлекала история военно-морского флота, а в последние 20 лет вплотную занимаюсь историей подводного флота, при этом самой трагичной ее составляющей — авариями и катастрофами.

Первый результат моих занятий — восстановил имена погибших в авариях и катастрофах выпускников нашего училища.

В институте сохранился музей бывшего училища. В Севастополе это единственный уголок атомного подводного флота. Оформил экспозицию с фотографиями погибших подводников. Нужно отметить, что с каждым годом все больше наших выпускников посещает институт и, в первую очередь, музей. Стенд о погибших выпускниках пользуется пристальным вниманием.

Хочу отметить, что мертвыми подводниками никто не занимался. Только после гибели «Комсомольца», а тем более «Курска», тема катастроф на подводном флоте привлекла внимание журналистов и литераторов. Но получилось так, что кроме «Комсомольца» и «Курска», других аварий и катастроф будто и не было.

Восстанавливая имена погибших подводников, невольно задумался о той несправедливости, которую ощущают родственники других погибших подводников, наблюдая за почтением памяти подводников «Комсомольца» и «Курска». Как же можно делить погибших подводников по сортам — те героически погибли, а эти нет. Какой еще героизм требуется от подводников, уходящих вместе с лодкой в глубину моря, на дно? И чем смерть подводника на «Комсомольце» отличается от смерти на К-8? Тем, что там замерзли в