К-19. Рождающая мифы - Владимир Ильич Бондарчук

замечательной книги — подводник и журналист Александр Романенко. «Повесть о «Хиросиме» написана с детальным знанием дела и весьма пристрастным отношением к подводному флоту, которому отданы лучшие годы жизни».

Первоначальный вариант повести печатался в 2003 году в газете «Профсоюзы Севастополя», в которой автор работал заместителем редактора — литературным сотрудником. С автором я был знаком давно, когда он еще не начинал писать повесть, и были мы в дружеских отношениях. Дружеские отношения продолжались до тех пор, пока мне не предложили ознакомиться с рукописью его повести и сделать своего рода экспертизу по описываемым в книге авариям, в основном по аварии реактора в 1961 году. Я добросовестно отнесся к поручению. Тогда у меня не было планов по использованию своего накопленного материала по К-19. Сама мысль о том, чтобы самому написать книгу, меня пугала. Поэтому я готов был поделиться с автором и мыслями, и материалами. Однако доверительного разговора в отношении рукописи с автором не получилось. Смесь двух образований автора — технического и гуманитарного, не позволила выработать общий взгляд на предназначение инженера-механика, взявшего на себя обязательство рассказать читателям об атомной энергетике с точки зрения аварийности.

«Кому нужны технические подробности, — отшил меня бывший приятель. — Наш декан в МГУ учил: в подаваемом вами материале должно быть 10 % правды, остальное вы дополняете своим, чтобы, главное, материал был читабельным». Так мне были раскрыты глаза на принцип социалистического реализма. Кстати, после такого откровения я стал вчитываться в Н. Черкашина и обнаружил, что он тоже следует рекомендации декана. Один ведь факультет журналистики оканчивали.

Выход в 2011 году книги Александра Романенко «Повесть о «Хиросиме» подвиг меня дополнить те 90 % правды, которые опущены автором не только по рекомендации декана, но, в основном, по причине слабого знания материала в целом и основ атомной энергетики в частности.

Поэтому мне часто приходилось обращаться к этой повести, но не для того, чтобы укорить автора, а для выяснения истины.

Ну как пройти мимо такой сентенции автора повести, не ответив на выпад: «Не вникая, а, иногда не понимая специфики службы подводников, отдельные авторы искажают события, иные даже фамилии. Так газета «Факты» от 19 сентября 2000 г. (автор Игорь Осипчук) одного из самых главных героев ликвидации аварии реактора Бориса Корчилова, называет Корниловым, ассоциируя, видимо с командующим Черноморским флотом во время Крымской войны 1853–1856 годов».

Вице-адмирал Владимир Алексеевич Корнилов (1806–1854 гг.) вроде как бы и не назначался командующим Черноморским флотом. Был он еще при М.П. Лазареве назначен начальником штаба Черноморского флота. После смерти адмирала М.П. Лазарева оставался «и.о.» командующего флотом. Высочайшим Указом его включили в Императорскую свиту, произвели в чин вице-адмирала с назначением генерал-адъютантом императора. Но оставался в должности начальника штаба флота. (Сведения взяты из книги «Собор Святого Равноапостольного князя Владимира — усыпальница выдающихся адмиралов Российского Императорского Флота», изданной Музеем героической обороны и освобождения Севастополя в 2004 году).

Но это дела давно минувших дней. Повесть ведь не о нем, а о «Хиросиме». И не просто повесть, а, как ее классифицировал писатель Н. Черкашин, «это фундаментальный скрупулезный труд». Так вот, в этом «фундаментальном труде» автор повести командиром реакторного отсека «назначает» старшего инженера-лейтенанта Корчилова, который никогда не был командиром реакторного отсека и не успел дослужиться до старшего лейтенанта — он только полгода прослужил на подводной лодке после окончания училища. А настоящего командира реакторного отсека инженера-капитан-лейтенанта М. Красичкова обозвал «инженер-старший лейтенант» (так в тексте — В.Б.) М. Красичнов. Электромеханик из БЧ-2 старшина 2 статьи Леонид Березов у него В. Березок. Старшину команды спецтрюмных главного старшину Бориса Рыжикова назвал, без всякой ассоциации с кем-то, Владимиром Рыжовым. Командира БЧ-5 Анатолия Степановича Козырева упрямо называет Анатолием Кузьмичом. Упрямо, потому, что я еще раньше пытался защитить доброе имя Анатолия Степановича. Не удалось защитить и имя командира роты Севастопольского ВВМИУ капитана 3 ранга Василия Федосеевича Бугаева, участника обороны Севастополя. Мало того, что Романенко именует его то Владимиром Платоновичем, то Василием Платоновичем, так еще и выставил его в непотребном виде. Василий Федосеевич был своеобразной личностью и становился героем многих курсантских баек. Но что простительно, в какой-то мере, невоспитанному курсанту, то для почтенного офицера это уже позорно — предаваться публичным воспоминаниям неэтичного характера, задевающим достоинство человека.

В спасательной операции личного состава К-19 участвовали три дизельные подводные лодки: С-270, командир Жан Свербилов; С-159, командир Григорий Вассер; С-268, командир Геннадий Нефедов. Так вот, Нефедова автор повести называет то Леонидом, то вообще Г. Пистлером.

В произведениях на морскую тематику не обойтись без специфических выражений морской лексики, которые читателям «сухопутного» круга малопонятны. Некоторые из них можно заменить соответствующим «сухопутным» синонимом. Но есть выражения, которые невозможно заменить. Например, слово «узел», которое определяет скорость корабля. Некоторые авторы, пишущие на морские темы, для того, чтобы читатели имели представления об узле, как о величине скорости, выражают его в километрах в час. Но режет слух, когда автор «Повести о «Хиросиме» для обозначения скорости лодки употребляет выражение узлы в час.

Узел — расстояние в милях, которое корабль проходит за один час. Миля — это протяженность дуги меридиана, равная одной минуте. В настоящее время установлено единое значение мили — 1852,2 м, что соответствует длине минуты на 45-й широте.

А как на море измерить это расстояние, которое корабль проходит за единицу времени, чтобы определить скорость? Измеряется скорость при помощи прибора, который называется лагом. Слово «лаг» голландское, обозначает брусок дерева. В современном приборе, именуемом лагом, деревянных деталей, конечно, нет. Но от тех, деревянных предков, сохранилось понятие «узел», которое используется и в век компьютеров.

Самый простой способ измерения скорости корабля — бросить на воду кусок дерева и замерить расстояние, которое пройдет корабль с момента сброса деревяшки за определенное время. А как практически замерить это расстояние? А делалось это так.

Деревянный брусок треугольной формы крепился на веревке, которая называется лаглинем. Если лаг сбросить в воду и отпустить лаглинь, то он начнет стравливаться. Скорость стравливания лаглиня будет соответствовать скорости корабля. Для ее определения нужно замерить, сколько стравилось лаглиня за единицу времени.

В русском флоте при измерении скорости был принят временной интервал 30 секунд, то есть 1/120 часа. Чтобы измерить скорость корабля за 30 секунд, эквивалентную одной миле, следует 1852,2 м разделить на 120. Получим 15,4 м. На таком расстоянии вязались узлы на лаглине. Чтобы определить скорость корабля в милях в час, достаточно сосчитать, сколько узлов на лаглине стравится за 30 секунд. Стравилось за 30 секунд 4 узелка, значит скорость 4 узла.

А как отсчитать