Последняя остановка. Один сребреник - Зденек Плугарж

— Стоп, стоп! — Кисс, вроде ненароком, встал на плоский камень и сразу стал повыше. — Владелец увеселительного аттракциона, если он сам его ведет, содержит и управляет им, и лицензию имеет и раньше налоги платил, — это, в сущности, директор предприятия. Карусель, господа, — тоже ответственность! Вроде поезда: надо уметь приводить ее в движение, и останавливать, и пассажиры есть, некоторые даже блюют, как в поезде. Так что насчет землекопов осторожнее! — Кисс застегнул рубашку под горлом. — Однако здесь дело еще и в другом, и именно в этом все дело: я перестал платить налоги, только когда образовалось Словацкое государство!

— И чего вы тут перед старым человеком расхвастались, молокососы! — У Ондрея Чепурко даже дух перехватило от возмущения. — По-вашему, значит, лесоруб на княжеской службе — никто? Кто же еще подозрительней для словацкой республики, если не лесоруб, состоявший на княжеской службе на той самой Яворине, которую словацкой армии пришлось снова отвоевывать у поляка? Так что давайте по справедливости!

— Если по справедливости, то должны вы признать, что самый подозрительный из нас — Лацо, — сказал Кисс. — Как встретит гардиста, так глаза его под шляпой прямо кровью наливаются, точно как у той Бастервильской собачищи, и оттого он из нас самый заметный. Не говоря о том, что было у него уже дельце с прокурором насчет пропавшего оружия!

Некоторое время он деревянной трамбовкой вбивал камни в щебень. Но вот он прекратил работу, задумался.

— Если так взять на круг, то самое безупречное алиби только у Габора как у честного браконьера, который никогда и не был ничем другим.

Постепенно смеркалось. Где-то далеко протяжно и жалобно прокричала красношейка.

— Знать бы хоть, действительно ли Мартин тогда оружие-то…

— Тссс! — прошипел Кисс, предостерегающе кивнув на дорогу; но Мартин окапывал пни далеко впереди, глухие удары его кирки едва доносились сюда.

— С другой стороны, если б Мартин нашел оружие, он бы нам все-таки сказал, — как бы убеждая самого себя, проговорил Ондрей. — Пришел бы и сказал: представляете, ребята, гуляю я под скалой Беднаркой, залез там в одну пещеру, и что бы вы думали — целый арсенал!

— Эх ты, умник! — хлопнул себя по лбу Габор. — Если он правда шпик, станет он нам про это докладывать!

— Если полицейские приезжали разнюхивать насчет оружия, зачем они тогда лазили в стойло и в клозет, под койками смотрели, почему не пошли сразу к Беднарке? — хитро поморгал Учитель.

— А может, это они для отвода глаз! Может, сбить нас хотели! Или через нас хотят утопить Бородача. Или подозревают про оружие, да не знают, где оно. В том-то все и дело, что ничего мы не знаем наверняка, — сказал Гержак. — Когда я иностранных туристов водил, ясное дело, перепадали мне иной раз то доллары, то фунты. И как-то угощал я своих коллег по профессии, выпили мы, конечно, и я заплатил за них — фунтом. А в той таверне сидел тогда Гаренчар, который нынче районный начальник гардистов, да я же его тогда и угощал, за этот самый английский фунт! Докажи теперь, откуда у меня эта банкнота, докажи, что не плата за разведку! Кому-нибудь я теперь прекрасно могу казаться агентом того самого Альбиона, который Гитлер нынче днем и ночью долбает! Да скажи же и ты что-нибудь, дьявол тебя побери, не немой! — накинулся Гержак на Лацо.

Лацо сидел на пне; теперь он поднял озабоченное лицо, на котором прежде всего бросалось в глаза выражение усталости.

— Я хочу знать, говорил ли кто-нибудь из вас Мартину про оружие. Вот это я хочу знать.

Сначала все молчали.

— Да что мы, рехнулись? — промолвил потом Габор.

Ондрей краем глаза глянул на Учителя.

— Я же сказал вам про оружие, хотя мог бы и не говорить. Такие вещи недолго скрывают от товарищей. А ведь Мартин был нам товарищ, — добавил Лацо.

Все переглянулись.

— Я ему об оружии рассказал, — вымолвил Учитель. — Сложилось такое положение, что лучше было сказать, чем умолчать.

Ондрей поднял руку, как бы прося слова.

— Учитель правду говорит. Это я тогда проболтался. Лацо сам знает, вот Учитель уж лучше все и объяснил.

Старик виновато втянул голову в плечи.

Ко всеобщему удивлению, Лацо и бровью не повел. Сказал только:

— Надо перенести оружие в другое место.

— Какой в этом смысл, если Мартин все равно знает? — нахмурился Учитель.

— Полицейским нужны доказательства. Пока ружьишки не попали к ним в руки — их словно бы и нет. Все равно как с пропавшими без вести: пока не найдут труп, мертвым не считают.

— А как ты хочешь перенести, чтоб Мартин не знал? — спросил Гержак. — На это понадобится по меньшей мере целый день и два-три человека. Да и новый тайник не сразу найдешь.

— Проклятые винтовки, — сказал Кисс. — На черта они нам сдались. Давайте закопаем их в землю, пускай сгниют.

— Я от них не откажусь, — глухо молвил Лацо. — Они — мои.

— А ты говорил — наши, — заметил Габор.

— Ну хорошо, наши. Но это я украл их с военного склада, рискуя свободой, меня из-за них трепал прокурор, и малого недоставало, чтоб я сел. Как же вы не понимаете, что у меня обязательство перед этим оружием? И потом: пока ты вооружен, ты — мужчина; без оружия ты — овца.

— Но теперь это оружие осложняет нам жизнь! — заявил Кисс. — Я лично ничего про него не знаю. Для меня никогда никакого оружия не было, и точка.

— Не выйдет. Уж коли ты о чем-нибудь знаешь, то знаешь, и не можешь вдруг перестать знать. Ты уж с этим связан, и отделаться нельзя. — Лацо говорил терпеливо и неумолимо.

— Но мне твои ружья с пулеметом ни к чему, черт! — повысил голос Кисс. — Пускай себе лежат в пещере хоть сто лет! И что мне до того, овца я или мужчина: просто я хочу подработать деньжонок на тот случай, когда все обернется, и это дьявольское государство полетит к чертям. И чтоб мог я опять завести увеселительный аттракцион и странствовать по свету, свободный, как та кукушка. Не хочу я попадать в беду из-за треклятых пугачей.

— Не ори. — Габор предостерегающе глянул в ту сторону, откуда доносились глухие удары кирки. — К твоему сведению, ружьишко — вещь нужная. Уж я-то знаю.

Из-за деревьев, окруживших прогалинку, разом выскочил бледный полумесяц.

— Не скажешь ли нам, шеф, — Учитель хитро поморгал под своими очками, — в кого ты собираешься палить из этих винтовок?

Лацо поднял к нему на удивление спокойное лицо, отогнул кверху поля шляпы, чтоб лучше видеть глаза Учителя.

— Пока не знаю. Знаю только, что