К-19. Рождающая мифы - Владимир Ильич Бондарчук

Ну, а сварку производил молодой моряк Савкин. И делал это он при мне. Я еще трубку держал, т. к. на мне были кожаные перчатки, болгарские, я их носил постоянно, находясь на ПЛА.

Посадка КР на нижние упоры, на левом борту, произошла по вине управленца Литвинова Анатолия. А было это так. Во время проворачивания систем и механизмов на пульте ГЭУ должна была производиться функциональная проверка СУЗ. Руководил проверкой оператор № 1 Кузьмин Анатолий (маленький), т. к. у нас был еще оператор Кузьмин Анатолий (большой). Я делал проверку СУЗ на правом борту, а Литвинова Кузьмин посадил на левый борт. Литвинов еще не имел допуска на самостоятельное управление, поэтому проверку он делал под руководством Кузьмина. Толя буквально за спиной у него стоял. Как тебе известно, проверку СУЗ начинают с подачи питания на системы АЗ, КР, АР и СБЗ. Подача питания на двигатель КР осуществляется пакетным переключателем на три положения: «отключено», «на станцию КР», «аварийное опускание вниз». Сам пакетник расположен под бортовым щитом в темном месте. Причем, положение пакетника «аварийное опускание вниз» на каждом борту разное: если на левом борту клювик пакетника смотрит вниз, то на правом борту клювик смотрит вверх. Поэтому, когда я подавал питание на КР, то, не надеясь на память, я опускался на колени (говоря по-флотски, становился «раком»), уточнял положение и только потом подавал питание. Почему я придавал столь большое внимание этой процедуре? Потому что при положении пакетника «аварийное опускание вниз» КР перемещается вниз непрерывно и концевики при этом не работают. А на выведенной из действия установке КР «сидит» на нижних концевиках и до нижних упоров — рукой подать. При подаче питания на КР через станцию концевики работают, КР перемещается вверх шагами, вниз — пока держишь включенным ключ управления КР. Кроме ключей управления, у КР имеются еще приборы, контролирующие положение КР и перемещение КР, а так же силу тока на двигателях КР. Кажется, я тебя совсем запутал, но без этих пояснений не будет видно масштаба аварии, и ее виновников. По команде начать проверку СУЗ, я, на правом борту, встав «раком», подал питание на КР. Посмотрел на приборы, а потом на все остальные системы и занялся проверкой системы АР. А Толя Литвинов, полагаясь на свою память, протянул руку и, не глядя, повернул пакетник в положение подачи питания через станцию (как он считал), посмотрел на прибор «перемещения КР». Его стрелки стояли на месте. Хотя его предупредили, что заводские КИПовцы после работы этот прибор отключили. Ток двигателя КР вниманием не удостоил и приступил к проверке системы АР. В этом эпизоде допустили ошибки и Литвинов и Кузьмин. Кузьмин не проконтролировал действия Литвинова по приборам. Два прибора показывали о движении КР вниз. Это амперметр и прибор «положение КР». Ошибка Литвинова в его излишней самоуверенности, а также поверхностный контроль по приборам. Я бы на месте Толи Кузьмина обязательно заставил его стать «раком» и правильно подать питание на КР.

Когда я закончил проверку АР, настала очередь проверять систему КР. Перед проверкой посмотрел на амперметр двигателя КР и вижу, что двигатель КР левого борта работает. Я немедленно дал команду снять питание с КР. И наступила мертвая тишина. И в это время входит на пульт ГЭУ командир БЧ-5 В.В. Панов. «Кузьмин, как дела? — спрашивает Панов. «Все в порядке», — отвечает Кузьмин. После ухода механика делаем попытку поднять КР с нижних упоров и с сожалением убеждаемся, что КР основательно заклинило. Потом выяснили при перегрузке активной зоны реактор, что листы КР деформировались и «закусили» все рабочие каналы. Поэтому пришлось «тащить» всю сборку целиком и загружать новую. Ущерб составил 10 млн рублей. Литвинова исключили из партии и списали и с лодки, и из нашей системы. Кузьмина разжаловали на одну звездочку. А всем нам остальным приказали сдать вновь экзамены на самостоятельное управление. Командира БЧ-5 Панова В.В. перевели на лодку к Рыкову, а к нам механиком был назначен Козырев А. С. Вот к каким последствиям иногда приводит один поворот пакетника.

А теперь о переопрессовке 1-го контура при первоначальном вводе. Про эту аварию ходило много слухов и домыслов. И нигде я не нашел правильного описания событий. Вот, например, как описывает эту аварию Н.Г. Мормулъ в книге «Катастрофы под водой» (стр. 220): «во время швартовных испытаний ПЛ осуществлялся первый пуск реактора. Как правило, он производится под контролем командира БЧ-5, КГДУ и специалистов завода. К сожалению, организация работ была низкой и приборы, измеряющие давление в 1-м контуре, оказались отключенными. Пока разбирались, почему они не показывают, дали давление, в два раза превышающее норму, и допустили переопрессовку 1-го контура. Необходимо было произвести ревизию 1-го контура. Аварию скрыли. Но ввести в строй К-19 тогда все равно не удалось. Дело в том, что при швартовных испытаниях был выведен из строя один реактор. Опуская КР, деформировали внутреннюю сборку. Ущерб составил 10 млн рублей».

Такого детского лепета я от Мормуля ну никак не ожидал. Ведь он был на К-3 командиром группы КИПиА. Я его очень уважал, мы всегда очень тепло встречались, когда он уже был адмирал, а я всего капдва. В 2004 году он подарил мне последнюю книгу «Запас плавучести» с автографом. Когда во время последней встречи я попытался ему объяснить неточности в отношении этой аварии, он воспринял очень болезненно, и я не стал настаивать.

Ну, а теперь, что же произошло при первом пуске реактора на К-19. Пуск реакторов обоих бортов проводились одновременно. Пуск производили — на левом борту я, на правом борту — Ковалев. Я не могу представить себе, что это были бы за специалисты, если в присуствии большого количества начальников и специалистов — военных и заводских, произвели первый пуск реактора с отключенными приборами. Это возможно лишь в том случае, если пуск производил случайный человек с улицы.

И все же кое-что на левом борту случилось. И связано это было не с низкой организацией первого пуска реактора, а с низкой организацией монтажно-сборочных работ 2-го контура. Излагаю все по порядку. Выход на МКУМ прошел совершенно нормально, все приборы были включены, пусковое положение КР оказалось близким к расчетному. Начали разогрев 1-го контура. И здесь никаких замечаний не было. Закончили разогрев 1к на мощности 10 %, параметры в норме. Начальство дало «добро» на увеличение мощности до 20 % для выхода в ТГ-режим. Когда я начал поднимать мощность, то заметил, что температура 1-го контура растет