К-19. Рождающая мифы - Владимир Ильич Бондарчук

трубка к насосу с помощью накидной гайки, которая точно подходила и к напорному штуцеру подпиточного насоса. Именно поэтому эта трубка нам подходила и по длине, и обеспечивала нам соединение с напором подпиточного насоса. Любая другая трубка нам не подходила. Чтобы поставить окончательную точку в этом вопросе, решил изобразить на эскизе, что и как мы «варили». Сварку «встык» трубку малого диаметра без подкладного кольца при всем нашем желании мы не могли сделать.

Приложение 5

25 апреля 2006 г.

Володя, дорогой, здравствуй!

Наконец-то я сел за письмо. Скорее всего, ты уже не ждешь весточки от меня. И вдруг — сюрприз! Приболел я, Володя, что-то. Как-то все мелкие болячки «слились» в одну и получилась одна большая бяка — и сердце, и желудок, и ноги, и давление, и аритмия. Видимо, подошла пора переходить в режим «расхолаживания». Коротко свою биографию.

Родился я 22 февраля 1939 г. в г. Аткарске Саратовской обл. В 1951 году закончил среднюю школу № 8 г. Аткарска. В этом же году поступил учиться в «дзержинку» — ВВМИОЛУ им. Дзержинского, которое благополучно закончил в 1957 году и получил назначение на КСФ. Получил я квалификацию инженер-механик корабельных паросиловых установок. Замечу, что шел на паросиловой факультет сознательно, чтобы не попасть служить на ПЛ. Для меня всю жизнь оставался любимым кораблем эсминец. На нем отличная ГЭУ, достаточно демократические отношения среди офицеров, и подолгу не стоит у стенки, а пашет в море. Словом, романтика, Станюкович. А что же получилось в жизни? Прибываю в 1957 году в г. Североморск. Заявляюсь в штаб СФ за получением должности, конечно на ЭМ. А мне говорят, ничего нет, есть только в Гремиху — ржавая плавбаза, командиром БЧ-5 и морской буксир — командиром БЧ-5 на Новую Землю. Как говорится, хрен редьки не слаще. Пока я размышлял, на какую должность соглашаться, прямо из-под носа увели БЧ-5 на буксире.

Ну, от Гремихи я отказался. И начались мои ежедневные походы в штаб за должностью, а в кармане всего 10 руб. еще «сталинских». Здесь уместно пояснить одну любопытную «закавычку». В период дипломного проектирования в училище приехал гонец из Москвы с задачей отобрать ряд кандидатур для службы на кораблях с новой техникой, и пояснений больше никаких. Правда, слухи уже ходили, что это атомные ПЛ. В числе этих кандидатов оказался и я, так сказать, в добровольно-принудительном порядке. Правда, я мог отказаться от предложения, но не хотелось на первых порах офицерской службы получать ярлык «трус». В штабе КСФ знали, что я скоро буду отозван на АПЛ, и поэтому определили меня командиром БЧ-5 большого охотника («БО») за подводными лодками. Базировались наши «Бошки» в Полярном. Прослужил я на охотнике до конца декабря 1957 г. После нового года я отправился в Москву, где формировался экипаж К-19.

8 января я был уже в Обнинске, и началась наша учеба в знаменитом учебном центре ВМФ. Назначен я был управленцем. В 1959 г. Северодвинск, завод — изучение систем и механизмов непосредственно на АПЛ. Осенью (ноябрь) I960 г. прибыли к месту постоянного базирования Западную Лицу.

После аварии на К-19 целый год просидел в «лечебном» экипаже. Попытки как-то устроиться служить на берегу через отдел кадров ВМФ успеха не имели. От нас отмахивались, как от назойливых мух. Будучи в отпуске в г. Обнинске, пошел сам наниматься в учебный центр, Командиром был в это время Л.Г. Осипенко, Герой Советского Союза, бывший командир К-3. Меня он немного знал. В итоге я был назначен начальником тренажера — преподавателем офицерских классов. Должность капитан 2 ранга. В Обнинсе служил до 1970 г. С 13 октября 1970 г. преподаватель кафедры ЯЭУ Севастопольского инженерного училища. В 1979 году службу закончил и пошел работать старшим инженером в лаборатории «Борт-70». В 1989 г. моя внучка Анютушка в пятилетием возрасте сама определилась в 1-й класс, и я с этого момента завязал с трудовой деятельностью. С 1998 г. постоянно живу в г. Аткарске, откуда в далеком 1951 г. отправился покорять морские глубины и укрощать штормы. Финита ля комедия! Имею 2-х сыновей. Живут в г. Севастополе.

Несколько слов об аварии на К-19. Корчилов был командиром именно 1-го отсека, так как он меня сменил на этой должности. Обязанности командира БЧ-3 совмещал помощник командира В.Н. Енин. Поэтому командирами отсека были управленцы, а во 2-м отсеке были к-ры группы 2-го дивизиона. Такая у нас была организация. Вода у нас была на 3-м этаже. Мы все по ней дружно шлепали во время работ. Появилась у нас эта вода от подпиточного насоса, когда у нас срывало подпиточный шланг. Пока дашь команду на остановку насоса на пульт ГЭУ, а пульт в отсек. Вот за эти несколько секунд из шланга выливалась определенная порция воды.

Комментировать высказывания в печати и ТВ Погорелова, Кулакова и им подобных нет смысла. Банальная отсебятина, безграмотная и безответственная, с потугой на значимость.

Относительно пара из воздушника. Да, действительно, когда обрезали трубку, то выпорхнуло облачко пара. Ну, сколько его может быть в трубке Ду10 и длиной от клапана воздушника до обреза трубки. Во всяком случае, когда меня подменял Корчилов, в отсеке была нормальная температура и прозрачная атмосфера. Что произошло в отсеке после пуска подпиточного насоса, я не видел. Правда, доклад на пульт ГЭУ был: «наблюдается голубое пламя в районе ионизационных камер». После чего с разрешения ЦП я приказал по «Нерпе» покинуть отсек и загерметизировать его. С этого момента проход из носа в корму только по верхней палубе.

У меня к тебе один вопрос по перегрузке. Неужели нельзя было сделать такую конструкцию этой самой «виселицы», чтобы она вставала штатно без дополнительных корпусных работ на всех ЯР?

Несколько слов о сварке и пуске подпиточного насоса. Сварка была произведена не качественно. Да и откуда этому качеству быть. Ведь варил матрос, имея за плечами жалкий опыт «учебки». Поэтому, когда пустили подпиточный насос первый раз, то по сварке обнаружились свищи, через которые вода и разбрызгивалась. Я еще был в отсеке и, глядя на эти брызги, решил, что основная вода все-таки идет в реактор, и не стал вновь произодить сварку. И тут насос остановился. Проработал он всего несколько десятков секунд. Я кинулся к «Нерпе», чтобы выяснить, почему остановили насос. В это время появился Корчилов. Потом, переключив насос на другую цистерну, пустили его вновь, и я на пульте ГЭУ наблюдал по приборам АСИТ-5, как температура начала снижаться.

Никакого анализа, к сожалению, не производилось. Не снимая вины с себя, я все-таки думаю, что это должны были